Чтение онлайн

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, детка…

— Не называй меня так, черт возьми! — я бросаюсь к нему, желая быть больше похожей на Гейджа, запугать его, обхватить руками за горло и перекрыть ему кислород, пока он не усомнится в собственной смертности, но замираю. — Ты связался не с той семьей.

Его глаза сужаются.

— Серьезно?

— Я знаю, что это ты разгромил дом Маккинстри. Я видела твою маленькую визитную карточку, Дастин. Меня от тебя тошнит.

Он только смотрит на меня холодными невыразительными глазами.

Гребаный ублюдок.

— Признайся, или я сама все расскажу копам.

Он пожимает плечами.

— Мне не в чем признаваться. Мои руки чисты.

— Лжец! Я видела, что ты написал, то же самое, как ты назвал Лукаса в баре, прежде чем он уронил тебя на задницу.

Его лицо краснеет, а взгляд становится жестче.

— Ты назвал его дебилом. — Я произношу это себе под нос, слово настолько мерзкое, что от одного его произношения меня тошнит.

— Это и есть твое доказательство? — он поднимает брови. — Черт, Шай, все в городе его так называют.

Я дергаюсь назад, и мой рот открывается.

Он смеется, приподнимая одну светлую бровь, чтобы придать своему образу американского парня опасный оттенок.

— Это стало для тебя неожиданностью?

Лукас другой, асоциальный, болезненно застенчивый, а этот город известен тем, что предвзято относится к новичкам.

— Этот парень практически не появляется на свет, и никто ни хрена о нем не знает, он не делится. Черт, он почти не разговаривает. А потом ни с того ни с сего затевает со мной драку. Ну же, Шай. Он просто фрик!

— Он не такой. — Слова произносятся шепотом, потому что все, что Дастин замечает о Лукасе, явлчется правдой, за исключением того, что он не нападал на Дастина без причины. — И ты начал эту драку. Он защищал меня.

— Ты неравнодушна к этому неудачнику?

— Не называй его так…

— Ты трахаешься с ним сейчас, Шай?

— Заткнись…

— Причина, по которой ты не хочешь снова быть со мной, в том, что сосешь его отсталый член?

Слова ударяют меня в живот, и я отступаю, чтобы отойти подальше от его ядовитого рта.

— Именно так я и думал. — Дастин встает и упирается костяшками пальцев в стол. Его дразнящая улыбка исчезает, а челюсть сжимается. — А теперь, если у тебя нет каких-либо доказательств, что это был я, или если с тобой нет полицейского, чтобы арестовать меня, убирайся к чертовой матери из моего магазина.

— Не могу поверить, что я когда-либо заботилась о тебе. — Разворачиваюсь на каблуках, бегу вниз по ступенькам и забираюсь в свой грузовик. Моя кожа липкая от пота и адреналина, а сердце бешено колотится.

Все в городе его так называют.

Слова Дастина повторяются у меня в голове. Возможно ли, что я не единственная в городе, кто знает о Лукасе… знает о Гейдже? В моей голове крутится больше вопросов, чем ответов.

Но я знаю кое-кого, кто мог бы на них ответить.

Толкаю входную дверь закусочной, и над моей головой звенит маленький колокольчик. Я ищу Дороти. Она стоит за прилавком, вытирает руки о фартук и улыбается мне.

— Привет, Шай. Ты здесь на поздний ланч?

Я сажусь на табурет в дальнем конце стойки, она следует за мной и кладет передо мной меню.

— Нет, я…

— Ты в порядке, дорогая? — она прижимает тыльную сторону ладони к моему лбу. — Не очень хорошо выглядишь.

Я заставляю себя улыбнуться и киваю.

— Я в порядке, просто… — Меня тошнит, и я злюсь на этот тупой гребаный город и тупых недалеких придурков, которые в нем живут. — Просто немного проголодалась, спасибо.

Я заказываю сэндвич и жду, пока Дороти оформляет заказ, а потом подзываю ее.

— Да, милая? — она улыбается.

— Эй, Дороти, могу я задать тебе вопрос?

— Конечно.

— Ты знаешь Лукаса, верно? Новый парень в городе, моего возраста. Он пришел однажды утром, чтобы налить себе кофе? Темные волосы, всегда носит кепку…

— Да, я его знаю.

— Что ты знаешь о нем?

Она опирается полным бедром на стойку и вздыхает.

— Милый парень. Особенный, понимаешь?

Желание зареветь почти невыносимо. Я точно знаю, что значит «особенный», и это не то, кем является Лукас. Вместо того чтобы плеваться огнем, я просто киваю.

— Он появился в городе не так давно. Был грязным, слишком худым, неопрятным. Он жил в своем грузовике, по крайней мере, так они говорят.

Они. Горожане. Внезапно я начинаю ненавидеть Пейсон за Лукаса.

— Люди пытались помочь ему, предложить еду, сводить в церковь и все такое, но он отказывался. — Она пожимает плечами. — Только когда он начал работать на твоего отца, люди заметили, что о нем заботятся, и оставили его в покое.

— Ты или кто-нибудь знает, что с ним не так?

— Ему не хватает пары «блинов в стопке» (намек на умственную отсталость; «нет пары извилин»), но в остальном, думаю, он безвреден.

Я делаю долгий, облегченный вдох. Они не знают.

— Можешь ли ты, я не знаю, вспомнить кого-нибудь, кому он мог бы не понравиться? У кого-нибудь есть причина хотеть причинить ему боль?

Ее лицо искажается от отвращения.

— Господи, нет. Он хороший парень.

— Дело в том, что один из домов, над которым работает папа, подвергся вандализму, и тот, кто это сделал, нарисовал на стенах какую-то гадость из баллончика.