Чтение онлайн

Подойдя к церкви, он увидел невероятное. В дверях церкви стоял отец Никодим. Его ряса была распахнута, борода взлохмачена, глаза дико горели. В руках он держал жердину и размахивая ею, кричал:

– Антихристы, супостаты, не пущу. Не дам опоганить божий храм.

На почтительном расстоянии от отца Никодима стоял председатель сельсовета Миронов, за ним двое милиционеров. В стороне небольшими группами толпились сельчане. Лица большинства из них были угрюмы, в телах чувствовалось напряжение.

Председатель сельсовета Миронов, размахивая зажатой в руке какой-то бумагой, подступая к отцу Никодиму, кричал ему:

– Я от имени советской власти велю тебе освободить церковь для нужд колхоза. В случае неповиновения буду применять силу.

– Применяй окаянный, я все одно не пущу – отец Никодим вскинул голову в сторону толпы. – Люди добрые, православные, что же это делается на белом свете? Не гневите бога, не дайте совершить святотатство.

Толпа, опустив головы, молчала. Уваров подошел поближе и спросил у стоящих кучкой мужиков:

– Что случилось?

– Да вот церковь сельсовет хочет занять под склад, да батюшка вот уже полчаса отбивается. – пояснили мужики. – Ты бы Семен Николаевич поговорил с ним. Все одно бесполезно воюет. Против власти не попрешь.

Уваров оглядел толпу, напряженно ожидающей развяжи, поправил ружье и пошел к отцу Никодиму. Тот, увидев фельдшера, застыл в ожидании и Уваров увидел на его старческих щеках слезы:

– Батюшка, – голос Уварова дрогнул. – Пойдемте-ка домой. Ничего вам не сделать. Поберегите себя.

В это время Миронов махнул рукой и милиционеры с винтовками в руках побежали к дверям церкви. И тут произошло то, что всех подвергло в шок. Отец Никодим отбросил от себя жердину, сорвал с плеча Уварова ружье, оттолкнул Уварова в сторону и потрясая ружьем закричал подбегающим милиционерам:

– Стой. Назад. А то стрельну.

Милиционеры замешкались на мгновение и вдруг один из них вскинул винтовку и выстрелил в отца Никодима. По толпе народа прошел вздох, предатель сельсовета побледнел и кинулся к милиционерам.

Отец Никодим качнулся, грузно осел, прислонясь к двери, поднял руку, пытаясь сжать пальцы в кулак и бессильно опустил ее. Подняв глаза на наклонившегося к нему Уварова, батюшка тихо прохрипел:

– Прости, ради Христа, за ружье-то, Николаевич. Храни тебя Бог. Не уберег я храм божий. Не уберег.

Отец Никодим попытался еще что-то сказать, но силы покинули его. Голова его медленно опустилась на грудь и он затих. Ряса на его груди покрывалась бурыми пятнами. Уваров приподнял его голову, взял руку. Пульс не прощупывался. Он закрыл глаза батюшке, медленно поднялся с колен и обернулся к стоящим в стороне растерянным милиционерам:

– Что же вы, сукины дети, сделали. Он же вас просто остановить хотел. И ружье пустое, не заряженное.

– Разберемся – сказал подошедший председатель сельсовета и уже взявший себя в руки – А ну-ка расходись! – повернулся он к начавшей роптать толпе.

Сельчане угрюмо, медленно стали расходиться, отворачивая друг от друга глаза. Многих из них отец Никодим крестил, сочетал брачными узами, крестил их детей, отпевал близких, утешал в горькие минуты божьим словом, давал советы, разрешал конфликты, мирил. Только сейчас эти люди поняли, что в их жизни что-то оборвалось, нарушилась связь с прошлым, а будущее казалось неясным и пугало их.

Миронов, отводя глаза в сторону, проговорил, обращаясь к Уварову:

– Ты, Семен Николаевич, пока далеко никуда не отлучайся. В этом деле надо разобраться. А ружье я пока конфискую.

Он подобрал валяющееся рядом с телом батюшки ружье, кивнул головой милиционерам, растерянно стоявшим в стороне, и все трое направились в сторону сельсовета.

Несколько мужиков отстали от толпы, подошли к Уварову и занесли тело батюшки в церковь.

Уваров отдал им дичь и рыбу на помин отца Никодима, дал несколько советов по поводу похорон и медленно зашагал к своему дому. Навстречу ему, вся в слезах бежала Анна, услышав о случившемся у церкви.

– Ну чего ты, – обняв дочь за плечи, успокаивал ее Уваров. – Все со мной в порядке, сейчас обед приготовим, а там и Алексей с отцом придут.

– Не придут. – ответила Анна, смахнув слезы и сжав губы.

– Как это не придут? – не понял отец.

– Их рано утром на подводах в город отправили. Илью только не смогли найти. В доме все описали, скотину увели. Я и Алексея накануне вечером не видела. – голос Анны дрожал, сама она сжалась и закаменела.

Уварова потрясла эта новость, но он пересилил себя, взял под руку Анну, и они тихо побрели к дому.

Дома Уваров нехотя, почти механически позавтракал и после некоторого раздумья, подозвал к себе дочь:

– Ты, Аннушка, ружье свое спрячь подальше, да и украшения, что остались от матери прибери поукромней. Мне на всякий случай приготовь белье и все, что может понадобиться в дороге. Пожалуй меня тоже в любой момент могут увезти в город. Сильно уж я нынешней власти не нравлюсь, а тут и повод у них хороший появился.

– Какой еще повод? – округлила глаза Анна, – ты то тут причем?

– Так обстоятельства сложились дочка, что у них есть за что зацепиться, царский офицер с кулаком породниться хотел, с батюшкой дружбу водил, заступался за него.

– Так ведь ты не боевой офицер, а военфельдшер, а все остальное значение не имеет – возразила Анна.

– Все имеет свое значение. Анна, и надо быть готовым ко всему. Вы тут с теткой Дарьей, в случае чего не паникуйте. Дай бог все образуется.