Чтение онлайн

Если развить эту сталинскую мысль, то легко можно дойти до выводов о возможности геополитического противостояния советского социализма, например, «социализму английского короля» и о необходимости нового объединяющего фактора, панславистского.

Но тут возникал неожиданный барьер в виде все тех же англичан: именно они (наряду с Москвой) поддерживали югославских партизан в борьбе против оккупантов; поэтому Тито, опиравшийся на собственные вооруженные силы, был весьма самостоятелен и мог балансировать между Востоком и Западом.

Казалось бы, новый тупик. Но изощренный ум вождя уже вынашивал небывалую комбинацию о реформировании Советского Союза, «о слиянии его с „народными демократиями“: Украины с Венгрией и Румынией, а Белоруссии с Польшей и Чехословакией, в то время как Балканские страны объединились бы с Россией!» 515.

Может быть, поэтому он ввел Украину и Белоруссию в ООН.

Даже с первого взгляда видно, что в каждом «слиянии» заложены противоречия. Однако столь же очевидно, что управлялись бы эти противоречия из Москвы, что дало бы Сталину роль незаменимого менеджера и гармонизатора. При этом Россия получила бы наконец бесспорный выход в Средиземное море и на Ближний Восток — и мир стал бы совсем иным!

Этот замысел даже в его общей дерзкой идее можно назвать грандиозным. Еще никому, даже Черчиллю, который обладал великим и оригинальным умом, не приходила в голову подобная комбинация. Сталинская масштабность поражает воображение.

Но прежде всего надо было взять Берлин, опередить союзников, которые, как было известно Сталину, тоже стремились к этому.

Первого апреля в Ставку были вызваны командующие фронтами Жуков (1-й Белорусский) и Конев (1-й Украинский). На заседании присутствовали члены ГКО, новый начальник Генерального штаба А. И. Антонов и начальник главного оперативного управления Генерального штаба С. М. Штеменко.

Штеменко по указанию Сталина зачитал разведывательную телеграмму, в которой сообщалось, что союзники готовят операцию по захвату Берлина, чтобы взять его раньше Красной армии!

Сталин спросил у Жукова и Конева: «Так кто же будет брать Берлин — мы или союзники?»

В самой тональности вопроса слышится вызов: они не пройдут в наш Берлин!

Почему Берлин уже стал нашим? Потому что в Ялте договорились о зонах оккупации Германии. Если союзники хотели нарушить договоренности, то из этого следовало только одно: они уже начали вытеснять СССР из Европы. Сталину это не надо было долго объяснять.

Командующие фронтами сразу поняли, что у них могут отнять великую военную славу и главный трофей. И Жуков, и Конев заявили, что Берлин будут брать они.

После этого маршалы в Генштабе несколько дней готовили планы операции. Сталин утвердил. И вот что интересно: он провел карандашом по карте разграничительную линию между фронтами и оборвал ее, не доведя до Берлина примерно на 80 километров. В своих воспоминаниях Конев говорит, что в этом был «негласный призыв к соревнованию фронтов».

Немцы защищались героически. Особенно отчаянно дрались подростки и пожилые резервисты из фольксштурма, которые не пережили внутреннего краха, какой испытали кадровые войска в России. Берлинская группировка немцев насчитывала 1,5 миллиона человек. И в душе почти каждого томился страх расплаты за преступления на Востоке.

Советская пропаганда не давала утихнуть жажде справедливой мести: почти каждый воин Красной армии имел свой личный счет к немцам в лице погибших родителей, детей, жен, сестер и братьев. Как писал Илья Эренбург в статье «Расплата»: «Кто нас остановит? Генерал Модель? Одер? Фольксштурм? Нет, поздно. Кружитесь, кричите, войте смертным воем — настала расплата» 516.

Военные типографии печатали плакаты: «Солдат Красной Армии, ты находишься теперь на германской земле; час расплаты пробил». В приказе Жукова войскам говорилось: «Горе земле убийц. Мы будем страшно мстить за все».

Вряд ли в апреле 1945 года в полушаге от Победы кто-то из наступавших солдат думал иначе. Потери мирного населения СССР составляют не менее 13,7 миллиона человек, включая 7,4 миллиона преднамеренно уничтоженных оккупантами и 2,1 миллиона погибших на принудительных работах в Германии 517. Состязание маршалов достигло пика. 25 апреля Берлин был окружен. В тот же день американские части, не встречая сопротивления, вышли к реке Эльбе и в районе города Торгау соединились с частями 1-го Украинского фронта. Встреча союзников, по замыслу гитлеровского командования, должна была привести к конфликту, но на самом деле вылилась в демонстрацию дружеских чувств. И что еще важно: германский фронт оказался раздроблен и лишен коммуникационного единства; можно сказать, у него вырвали сердце.

Двадцать восьмого апреля был расстрелян плененный итальянскими партизанами Муссолини.

Тридцатого апреля покончил самоубийством Гитлер.

В тот же день над рейхстагом было водружено Знамя Победы.

Ранним утром 1 мая Жукову сообщили, что доставленный на командный пункт 8-й гвардейской армии генерал Кребс заявил, что Гитлер покончил с собой, и предложил от имени нового рейхсканцлера Геббельса мирные переговоры.

Кребс был начальником Генерального штаба сухопутных сил, до войны был военным атташе в Москве. Сейчас генералы битой в 1941 году Красной армии стояли в Берлине — профессиональный крах немецкого командования был очевиден.

Жуков сразу позвонил Сталину. Тот недавно лег спать, но маршал потребовал, чтобы его разбудили.

Верховный быстро взял трубку и, выслушав Жукова, сказал: «Доигрался, подлец! Жаль, что не удалось взять его живым».

Вспоминал ли он декабрь 1941 года, когда тот же Жуков грубо послал его?..

Ранним утром 1 мая 1945 года заканчивался их небывалый союз, союз вождя и маршала. Через несколько часов в Москве состоится праздничный первомайский парад, Сталин будет стоять на трибуне мавзолея и слушать радостные приветствия. Сейчас Москва еще спала.

Сталин попросил Жукова не будить его до утра, так как хотел выспаться перед парадом.

Но неизвестно, смог ли вождь быстро заснуть.

Ночь кончилась. Она длилась целую вечность.

Теперь предстояли капитуляция Германии, встреча победителей для определения условий будущего мира и… всё. Эта страница истории должна была перевернуться.

Капитуляция началась с того, что генерал Эйзенхауэр несколько раз в апреле сообщал советской стороне о предложениях немцев — это предложение о перемирии в Голландии для доставки продовольствия гражданскому населению и предложение Гиммлера через шведское посольство о сдаче в плен всех германских войск на Западном фронте. Американцы эти инициативы отвергли. Президент Трумэн через американское посольство в Стокгольме передал ответ: единственно, что приемлемо, — безоговорочная капитуляция Германии всем союзникам и на всех фронтах.