Чтение онлайн

 К ним подбежал потный от волнения командир роты Головатюк и строго приказал:

 - Готовьтесь к бою с тыла!

 - Почему?

 - Немцы обошли нас справа…

 - Ничего себе!

 - Позиции придётся защищать.
– Молоденький старший лейтенант суетливо застегнул непослушный воротничок гимнастёрки.
– Получен по телефону приказ командира полка.

 - В таком случае, - вздохнул опытный Слюсаренко, - нам надо готовиться к худшему.

 Их отделение спешно заняло окопы, и бойцы приготовились к бою. Нервный старший лейтенант, политрук батальона быстро пробежал в штаб и крикнул срывающимся тенорком:

 - Никому не покидать позиций или немедленно отдам труса под трибунал!

 - Этот маньяк на самом деле сказал «под трибунал»?
– спросил юморной Шахов.

 - А ты думал, за отступление он тебя в санаторий отправит?

 - Нет, просто, зачем нас пугать, - пожал плечами Генка. – По всему видать нам и так сейчас достанется.

 Пока солдаты взвода привыкали к тому, что теперь повёрнуты лицом в недавний тыл, подошли редкие колонны гитлеровцев.

 - Интересно, - не унимался Генка. – Даже если бы сильно захотеть, куда здесь можно отступать?.. Впереди немцы, позади немцы…

Воздух стал буквально плотным от заполнивших его, пролетавших со свистом пуль и гранат. Бой начался резко, без всякой раскачки. Фигурки немцев неумолимо надвигались, словно штормовая волна.

 - Головы поднять нельзя! – прошипел Генка в сторону напарника.

 - Пуляют без перерыва… - согласился Шелехов.

 Наступающие навалились на их позицию, и концентрированным огнём из всех стволов буквально не давали обороняющимся высунуться из укрытий.

 - Под прикрытием такого плотного огня они могут подойти на расстояние броска гранаты. – Встревожено сказал Петя.

 - Только гранатами можно отразить такую массированную атаку, - предложил Гена, - когда её невозможно отбить огнём стрелкового оружия.

 Он, не высовываясь из-за бруствера, начал бросать «ручную артиллерию» так, чтобы заряды скатывались по склону и разрывались под ногами противника. Дружные взрывы гранат ошарашили гитлеровцев, плотность их выстрелов мгновенно спала.

 - Держись Петруха. – Подбодрил своего второго номера пулемётного расчёта Шахов.
– Счас я им всыплю гороха...

 - Было бы за что держаться!

 Петя высунул голову в каске и, поймав в прицел ближайшего к нему солдата противника, дал длинную очередь из автомата. Получив приличную дозу огня, немцы попадали кто куда, не прекращая впрочем, стрелять из винтовок.

 - Странно, - размышлял Шелехов. – Не первый раз участвую в бою, но никак не привыкну…

 За это время Шахов пристроился к пулемёту и резанул прицельным свинцом. Петя аккуратно придерживал матерчатую ленту с патронами, которую «Максим» заглатывал с жадностью не евшего неделю человека.

 - Лишь бы не перекосило патрон! – молил он бездушную железяку. – Тогда «фрицы» вновь поднимутся.

 Чувства и ощущения его обострились до предела. Ему казалось, будто было слышно, как пули ударяются в человеческие тела, но не возникало сознание, что убиваешь, уничтожаешь человеческие жизни. Напротив, это даже возбуждало.

 - Я всегда думал, что убивать будет труднее. – Удивлялся он, ловко вставляя в патронник новую ленту.

 Вдруг бойцы роты обнаружили, что попали под огонь противника с фланга.

 - Чёрт, немцы заняли холм с правого бока. – Выругался сообразительный Шахов.

 - Что будем делать?

 - Нужно отходить.

 - Без приказа нельзя.

Геннадий развернул пулемёт и открыл огонь вниз по склону. Притихшие было «гансы» в низине начали короткими перебежками двигаться в их сторону.

 - Готово!

 Генка опять начал стрелять по холмам, но находившиеся там солдаты искусно прятались. Затем пулемёт всё же заклинило.

 - Твою мать!
– Шелехов нервно откинул кожух и вытащил ленту.

 - Что там у тебя?

 Он заставил себя уверенными движениями пальцев вытащить из ленты заклинивший патрон и вставить обратно.

 - Пронесло! – выдохнул Петя облегчённо. – Значит, будем жить.

 - Не говори гоп…

 Последовал взрыв осколочного снаряда, и ствол ближайшего дерева обломился, словно спичка. Один из русских автоматчиков перебегавший рядом согнулся пополам и с всхлипом упал лицом в землю. Осколок рикошетом просвистел возле каски Петьки, чиркнув по железу.

 - Отвоевались. – Шахов вскочил и пнул ногой бесполезный пулемёт. – Проклятую железку окончательно заклинило.

 - Что с ним?

 - Видно шальной осколок попал внутрь...

 Он спешно последовал за перебегавшими зигзагами товарищами по роте. Пётр побежал вслед с ним, оставаться рядом со сломанным пулемётом не имело смысла. Там они сразу наткнулись на Слюсаренко, который лежал неподвижно посредине красной тропинки.

 - Жив?
– спросил Пётр, прислонившегося к стене дома бойца второго взвода Синичкина.

 Тот спокойно перезаряжал своё оружие и даже не поднял взгляда.

 - Конец, - буркнул он недовольно, - прострелены лёгкие.

 - Сколько наших полегло?!

 - А иначе как их остановишь?

 Всё вокруг было усеяно трупами солдат, и противникам приходилось работать не покладая рук, оттаскивая раненых под пулями, взбивавшими вокруг густую пыль.

 - Могли бы на время вместе прекратить огонь, - сокрушался Петька, вытаскивая волоком плотного ополченца. – Будто они действительно думают что бессмертные.

 - Зато мы смертники!

Мимо окопа Шелехова, шатаясь, прошёл один из незнакомых солдат, оставляя за собой густой кровавый след. Шрапнелью ему оторвало правую ладонь.