Становление
Шрифт:
И тут случилось нечто такое, что заставило его подпрыгнуть чуть ли не на метр вверх, а какие-то ребята, стоявшие позади него, страшно закричали:
– Что это?!
Гарри, как и многие вокруг, просто онемел от неожиданности. Из задней стены сплошным потоком выскальзывали привидения, штук, как минимум, двадцать. Жемчужно-белого цвета, полупрозрачные, они струились по комнате, беседуя друг с другом и не замечая первоклассников. Кажется, они о чем-то спорили. Одно, в виде толстенького низенького монаха, говорило:
– Забудь и прости, как говорится, мы должны дать ему еще один шанс…
– Дорогой Монах, разве мы не дали Пивзу все шансы, которые только могли? Он бросает тень на всех нас, и потом, знаете, он ведь даже не совсем призрак… А вы все что тут делаете?
Приведение в жабо и панталонах вдруг обратило внимание на детей.
Никто не ответил.
– Пополнение!
– воскликнул Жирный Монах, улыбаясь всем подряд.
– На сортировку, полагаю?
Несколько человек молча кивнули.
– Надеюсь, вы попадете в Хаффлпафф!
– пожелал Монах.
– Я там учился, понимаете?
– Построились!
– раздался резкий голос.
– Церемония Распределения начинается!
Это вернулась профессор МакГонагалл. Одно за другим привидения покинули комнату через противоположную стену.
– Построились, построились, - подгоняла профессор МакГонагалл первоклашек, - и за мной.
***
Его послали наблюдать, оценивать, не вмешиваясь в происходящее. Он видел столы, за которыми сидели дети с промытыми мозгами. Учителей, чей разум был заполнен условностями и предрассудками. И даже директор этого места не избежал подобной участи.
Он видел старый артефакт, который уже давно не выполняет то, ради чего был создан. Вместо бескомпромиссного анализа и такого же решения, он отправляет учеников туда, где им не место, лишь потому, что так хотят их родители.
Он видел новичков, которые уже решили куда пойдут, не думая нужны ли они там. Ведь всё уже решили за них.
Что ж, ему сказали не вмешиваться, но ничего не говорили, про небольшие шутки.
***
Идя следом за Дафной, Гарри впервые чувствовал, как его ноги наливаются свинцом. Рядом с ним шла Воронье Гнездо, которая быстро представилась и назвалась Гермионой. Таким строем они вышли из комнаты и через двойные двери вышли в Большой Зал.
Гарри и вообразить не мог, что на свете бывают такие удивительные и прекрасные места. Зал был освещен тысячами и тысячами свечей, плавающими в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели остальные учащиеся школы. Столы были сервированы золотыми блюдами и кубками. В дальнем конце зала стоял еще один длинный стол, для учителей. Профессор МакГонагалл провела детей туда и поставила их так, что они выстроились лицом к ученикам, а учительский стол оказался у них за спиной. На новичков смотрели сотни лиц, похожих в неверном свете свечей на бледные фонарики. Там и сям между учащимися тусклым серебром отливали фигуры привидений. Гарри посмотрел вверх, главным образом затем, чтобы избежать направленных на него взглядов. Он увидел бархатисто-черный потолок, усеянный звездами. Он услышал, как Гермиона шепчет: "Он так заколдован, как будто это настоящее звездное небо. Я читала в "Истории Хогвартса".
Невозможно было поверить, что это - не небо, а потолок, и что Большой Зал не уходит вверх, прямо в космос. И в этом космосе что-то быстро промелькнуло. Гарри хотел убедиться, что ему не показалось, но сделать это, не привлекая внимания, было невозможно.
Профессор МакГонаголл молча установила перед первоклассниками табуретку на четырех ножках. На табуретку она положила островерхую колдовскую шляпу. Шляпа была вся в заплатках, потрепанная и невообразимо грязная. Тетя Петунья ни за что не согласилась бы держать такую в доме.
"Так вот ты какая, шляпа Годрика Гриффиндора? Надеюсь, раньше ты выглядела получше."
В течение нескольких секунд в Зале стояла абсолютная тишина. Затем шляпа дернулась. Возле ее края образовалась дыра наподобие рта — и шляпа запела:
Столетия битв средь пылающих звезд под стягом аквиллы святой
Ковали Империум словно колосс, омытый кровавой войной.
Но только не выучен горький урок, что людям не раз преподан,
И Власть, как ловушка для алчных душ, захлопнет смертельный капкан.
Ревнители веры попрали свой долг, порок их сердца поразил,
Забыты святые и голос умолк, что им благодать возносил.
Кровавый тиран взошел на престол и ложью опутал умы.
Средь смуты, раздора и гари костров последние смолкли мольбы
Веры огонь пылает в груди,
Ведь Император с тобой!
Ересь и ложь в прах сокрушит
Слово молитвы святой!
И превратит в яростный клич
Верных праведный хор!
Имя надежды и света во тьме -
Себастьян Тор!
Железной рукой свой трон на костях воздвигнул безумный Вандир,
И вороны кружат над шпилем Дворца, слетевшись на траурный пир.
Чистейшие души Его Дочерей обмануты гнусным лжецом!
Обеты хранить отступника жизнь даны пред небесным Отцом!
Но вера крепка и истины глас пробудет от спячки миры!
Омнисии слуги пойдут вслед за ним, ведя в бой машины войны!
Святые Астартес, что долгу верны, вновь встанут под праведный стяг
И Терру омоет кровавый прилив, смывая всю скверну и мрак!
Веры огонь пылает в груди,
Ведь Император с тобой!
Ересь и ложь в прах сокрушит
Слово молитвы святой!
И превратит в яростный клич
Верных праведный хор!
Имя надежды и света во тьме -
Себастьян Тор!
Свергнута тьма и за окном брезжит новый рассвет,
Мертвый тиран на приговор дал свой последний ответ.
Но горький смог черных костров виден еще в вышине,
Лишь передышка и нету конца в бесконечной войне!*
В Зале стояла гробовая тишина. Многие ученики изумленно смотрели на шляпу, только что спевшую странный опус. Мало того, она еще умудрилась разложить его на два голоса - мужской и женский! Похоже, даже учителя потеряли дар речи. МакГонагалл, стоявшая рядом со шляпой, из последних сил пыталась сохранить невозмутимость. И лишь первоклассники не понимали, чему так удивляются остальные.