Чтение онлайн

Надо будет узнать у Луки, но так, осторожно, где самые лучшие земли, и обдумать все до конца. Тогда я смогу начать обустройство с участков, которые оставлю себе. Река, мельница и усадьба — небольшой домик, не опустошающий мой карман.

Я услышала короткий крик, но поначалу не придала значения. Может, мышь или кто-то обжегся на кухне. В тот момент я вчитывалась еще раз в договор, пытаясь найти то, что могло бы мне запретить сносить постройки или возводить их заново. Но через несколько минут поняла, что крик был немного не тот, какой бывает от притворного страха или несильной боли.

Так кричат те, кто больше всего боится собственного смертельного страха.

Я устала от бесконечного потока чужих эмоций. Увы, в чем-то классики привирали, и старые добрые времена вовсе не были суровыми и скупыми на выражение отношения к происходящему; попади я в некое подобие Британии, может быть, меня бы встретили каменные джентльмены, но здесь все было словно бы напоказ.

Я почти влетела в коридор, ведущий в комнаты слуг, готовая увидеть что угодно и отразить любой удар, но встретила лишь растерянного молодого офицера и Степаниду, с тихими завываниями валяющуюся у него в ногах.

— Встань, — приказала я, потому что уже догадалась, в чем причина. Урядник, который явился за моим Егором. Которого я даже ни разу не видела.

— Елизавета Григорьевна, — коротко поклонился урядник, не подумав представиться. Я должна была его, конечно же, знать. — Продать мужика в солдаты хотите?

Хочу, да, подумала я, но прежде следует с Егором поговорить. Подобной оперативности я от местного блюстителя порядка — или кем он являлся — не ожидала.

— Помилуйте, барышня! — Степанида, едва успев подняться, бухнулась в ноги теперь уже мне. Синяки на ее лице были все еще слишком явными, и я похолодела, вспомнив угрозы доктора. Мог ли он уже озвучить свои подозрения этому пареньку? — Пощадите, да за что мне, чем я вас прогневала, в солдатках-то ходить?

— Встань и пошла вон! — повторила я. Степанида отползла, подниматься и не подумала и продолжала тихо нудеть и растирать фальшивые слезы. Я когда-нибудь от кого-нибудь увижу искренность или мне так и предстоит до конца моих дней наблюдать этот поганый театр?

Уряднику было плевать на мои взаимоотношения с крестьянами. Я указала ему на господские комнаты — на тот самый зал, куда приходили просители, пусть пока был один — графский приказчик, но и остальных, наверное, принимали там, и сама вышла следом за ним.

— Отчего решили продать, Елизавета Григорьевна? — с любопытством спросил урядник. — Рекрутов уже набрали, цену за него сейчас большую не дам. Грошей сто двадцать, не лучше ли погодить? Осенью продадите дороже.

Я села, испытав некое смущение за свой вид. Только урядника мое завалящее платьишко не беспокоило ни капли. Он уселся напротив и выжидательно на меня посмотрел.

— Не столько нужда причиной, сколько дрянной норов его, — поморщилась я. — Чаю хотите?

— Не откажусь, — улыбнулся урядник. — Это он так жену лихо отделал?

Я кивнула.

— Не одну ее. Он и сестру ее чуть не покалечил. Одного Кузьму боится, так это не дело вовсе. — Я озиралась по сторонам: где хоть какой колокольчик, чтобы вызвать прислугу? Или мне надо крикнуть на весь дом? Но урядник выручил, сориентировался быстрее и протянул мне небольшой увесистый металлический квадратик. Если бы не помощь, я в жизни бы не догадалась, что это за предмет, а так я постаралась не вздрогнуть, когда колокольчик издал громкий и ясный звук. — Сто двадцать грошей меня, конечно же, не спасут, но хотя бы уберегут от утраты двух баб. А то и до драки дело дойдет.

— Хотите совет, Елизавета Григорьевна? — чуть наклонился вперед мой гость, и в этот момент явилась Анна.

Пока я давала ей распоряжения, наблюдала за урядником. Я несколько иначе себе представляла эту публику, но мои образы были основаны на книгах и кино, к тому же другого мира. Больше всего меня занимали два тонких браслета, плотно обхватывающие запястья. Что это — мода? Или что-то магическое? Если ведьма владеет магией, пусть ограниченной, не такой, какую приписывают легенды, доступно ли колдовство другим людям? И если да, выходит, не все оно от лукавого? Как то было у моего, покойного ныне, Ивана?

Анна ушла, и урядник продолжил, не дожидаясь моих напоминаний:

— Пока посевная, хоть земель у вас в пользовании немного, оставьте мужика, а бабу отдайте кому. От нее пользы меньше. А осенью заберу мужика, там и цена до двухсот грошей дойдет.

Это был действительно ценный совет. Или, вспомнила я, попытка добиться желаемого через третьи руки.

— Павлу Юрьевичу отдать? — усмехнулась я. — Мне порченых баб не надо.

Или последствий, которые могут и наступить. И тогда Егора уже никакой Кузьма не удержит. Урядник чуть развел руками, и я так и не поняла, угадала ли или он был не в курсе, как барина крестьянка проворожила. Или это вообще были домыслы Андрея.

— Я подумаю, впрочем, — кивнула я и поправила выбившуюся прядь. Явилась Анна, слишком расторопная когда не надо, и мне тоже пришлось прерваться, чтобы не давать ей повода разносить сплетни. — Скажите мне вот что… Про Моревну слыхали? То ли к ней, то ли сама по себе моя баба сбежала. Поймать бы обеих, но как?

Это могла быть не его зона ответственности, но я рассчитывала договориться. Должны быть охотники, егеря, кто угодно, кто мог и разыскать беглянок, и помочь с поимкой. Судя по реакции Федота и Луки, на крестьян надеяться не стоило, они могли непредсказуемо завопить и пуститься наутек от любого ведьминого жеста.

— Пишите прошение на розыск, дам людей, — без запинки ответил урядник. На столе перед ним стояли только чайник с отбитой крышкой и чашка, когда-то бывшая в огромном сервизе, и мое гостеприимство выглядело в лучшем случае ироничным. — Без прошения помочь не смогу.

— На чье имя писать? — оживилась я и тут же помрачнела. От меня могут потребовать платы, а денег у меня нет. — И каковы расходы?

— На мое, я сейчас же и завизирую. — Прекрасно, друг сердечный, знать бы, как тебя зовут. — Расходы известные — три гроша в день на четырех человек, а по поимке половина стоимости в казну.