Чтение онлайн

Затем меня уносит вихрем танца, и я оказываюсь в других руках.

Наследник великого рудника — но не Великого Дома. Он достаточно вежлив, но его шаги не лишены неуклюжести, и я чувствую, что почти теряю ритм танца. Когда он кружит меня, я оглядываюсь по сторонам, высматривая свои цели.

Я нахожу одну в другом конце зала. Дом Харлоу. Его герб узнаваем — весь усыпан звездами. Я снова поворачиваюсь к бессмертному, улыбаясь и медленно направляя нас в сторону того самого наследника. К моменту окончания песни я кружусь и бесстыдно подрезаю другую женщину, с коротким вдохом приземляясь прямо в объятия своей цели, будто я вовсе не этого и хотела.

Если он и разгадал мою стратегию, то не подает виду. Его улыбка теплая.

В отличие от двух предыдущих, этот бессмертный держит меня на редкость бережно. Он высокий и красивый. Его кожа светло-коричневого оттенка. У него добрые глаза.

Факты о нем и его доме проносятся у меня в голове. Единственный ребенок. Меч перешел к нему по наследству. Его дом находится под защитой богини, на его территории построен храм.

— Вы очень красивы, — говорит он, глядя мне в лицо, а не на тело. Я улыбаюсь, на этот раз искренне.

— Я очень человечна, — отвечаю я, потому что моя внешность не идет ни в какое сравнение с окружающими меня бессмертными.

— И все же, вы здесь. С этими отметинами… с этим мечом. — Он переводит взгляд на мое плечо и клинок за спиной, прежде чем снова встретиться со мной глазами. — Я Магнус. Как ваше имя?

Он первый, кто спросил об этом.

— Арис, — говорю я.

При этих словах его глаза загораются.

— Древнее имя. Сильное.

— Разве?

Он кивает.

— Оно вам подходит. Скажи мне, Арис. Чего ты ищешь в этом походе?

Он не делает поспешных выводов, что мне нужно бессмертие, как лорд Эшкрофт.

— Я хочу мести, — отвечаю я.

Его лицо становится серьезным.

— Богам.

Я моргаю, потрясенная.

— Откуда ты знаешь?

Его улыбка становится печальной. — А зачем еще тебе быть здесь? Кто еще принес такие разрушения?

— Разрушения?

Он оглядывается по сторонам, словно сами боги могут быть среди нас. — В этом люди и бессмертные не так уж сильно различаются. Боги правят над всеми нами железной рукой. Они используют нас в своих целях. Мы потеряли многих из-за них.

Я знаю. Теперь я видела тому доказательство.

— И вы никогда не пытались свергнуть их?

Его улыбка становится шире, достигая глаз. — Твоя смелость освежает. Но… возможно, она ошибочна. Любой, кто когда-либо пытался противостоять богам, был убит вместе со всем своим родом. Или… того хуже.

Что может быть хуже смерти?

У меня перехватывает горло. Возможно, это внушило бы мне больше страха, если бы в живых остался хоть кто-то из моей семьи.

Он внимательно изучает меня.

— Я вижу, ты тверда в своих убеждениях.

— Тверда.

— И ты дошла так далеко.

— Дошла.

В хрустальном блеске он обнажает свой меч. Он прозрачный и мерцающий, как те, что я видела в Странствующем Городе. Но свет немного другой — скорее белый, чем серебряный. Медленно он опускается передо мной на одно колено. По залу проносятся вздохи: все смотрят на нас. Его это, кажется, не заботит и не касается.

Он сжимает рукоять меча обеими руками, острие царапает пол.

— Тебе всегда рады в моем доме, Арис из Штормсайда, — говорит он. — Считай это своим приглашением.

Я моргаю. Я не свожу с него глаз, пока он поднимается во весь рост. Неловко я тянусь к своему мечу… и прижимаю его металл к его клинку. По оружию проходит разряд — приглашение дано.

Я убираю меч в ножны, не веря своим глазам. У меня действительно получилось. Я получила хотя бы одно.

Это было почти… слишком просто.

Мне трудно доверять чему бы то ни было. Кому бы то ни было. Особенно бессмертному наследнику, которого я только что встретила.

Должно быть, он видит сомнение в моем взгляде, потому что произносит:

— Любой человек, в котором больше мужества, чем в бессмертном, найдет во мне друга.

Он кланяется, прежде чем отойти. Песня заканчивается.

Меня бросает в очередной танец.

Семь партнеров. С каждым — разного уровня беседы. Некоторые добры и нежны, пусть и немного застенчивы. Другие пытаются лапать меня в слишком многих местах. Кто-то не является наследником. Кто-то — наследник домов, которые мне не нужны.

Я выискиваю тех, кто мне нужен. Я улыбаюсь им, пока они не подходят, чтобы пригласить меня на танец. Я даю понять, что заинтересована. Нет времени на нервы или настороженность.

Я здесь ради союзов. Я здесь ради похода.

Но — на несколько украденных секунд… я наслаждаюсь этим.

Сверкающие ткани. Повороты, все слаженные, все безупречно исполненные. Музыка, еда, смех.

Мне это нравится.

Это эгоистично, это глупо, но мне нравятся эти сияющие вещи. Мне нравится этот мерцающий, заколдованный мир. Это лишь мгновение, это не мой дом, но прямо сейчас я упиваюсь этим опытом; я впитываю его без остатка.

Я искренне смеюсь над чем-то, что говорит мой партнер, прежде чем заканчивается песня. Укол разочарования колет меня из-за того, что наш разговор окончен, хотя он и не из тех союзов, что мне нужны. Он плавно отпускает меня в пируэте, улыбка все еще на моем лице, и я так сильно врезаюсь в чью-то грудь, что дыхание вылетает из легких. Я падаю назад.

Массивная рука ловит меня за переднюю часть лифа. Мозолистые костяшки скользят по моей груди, длинные пальцы сжимают ткань, потягивая меня вверх.

Прямо к сокрушительному лицу, которое стало слишком знакомым. Мои глаза расширяются.

— Не выгляди такой разочарованной, Арис, — говорит Рейкер.

Он не в той покрытой коркой грязи броне, в которой я видела его в последний раз. Нет, он вообще без доспехов. На нем парадный костюм, который он, должно быть, украл. И он чист. Должно быть, он вымылся.