Старсайд
Шрифт:
Стеллан научил меня всему, что знал сам.
Теперь я использую каждую крупицу этих знаний, чтобы сдержать обещание, данное ему. Я убью того, кто виновен в его смерти.
«За тебя», — думаю я, и слезы жгут глаза. «За всё, кем ты меня сделал».
Кэдок пытается подсечь мне ноги, но я подпрыгиваю и рассекаю воздух — этот прием Рейкер помог мне довести до совершенства. Кэдок отворачивается —
Но он недостаточно быстр. Когда он снова поворачивается ко мне, его лицо пересекает глубокая рана. Кровь стекает ему в рот, пока он улыбается. Он делает шаг вперед, и кажется, будто увечье только придало ему сил.
Внезапно меня накрывает волна жара.
Город в Огне. Он действительно горит, и мы летим прямо над ним. Я слышу треск пламени, будто оно ждет, когда его накормят.
Огонь. Бесконечный пожар и…
Я делаю шаг назад, заживо хороня воспоминания. Боль.
Кэдок склоняет голову набок, словно видит мою внутреннюю рану. Будто это его главный талант — находить чужую боль и вонзать в неё свой никчемный клинок, чтобы победить. Не так ли он заставил стольких других участников работать на него?
Его самодовольный вид становится еще невыносимее. Не сводя с меня глаз, он швыряет свой меч за борт дракона, прямо в Город в Огне, а затем тянется за следующим.
За мечом Киры.
Он улыбается, видя, как я спотыкаюсь, и его зубы блестят от крови.
— Что такое? Не хочешь сражаться против клинка своей покойной подруги?
Вспыхивают воспоминания. Я вижу Киру, прыгающую в воду, отчаянно пытающуюся спасти этот меч. Я слышу её слова так ясно, будто она говорит их прямо сейчас, будто она всё еще здесь.
Меня… меня никогда никто не выбирал. Никто и ничто. А этот… этот клинок выбрал меня. Я не могу его бросить.
Я не забыла свое обещание. Я доберусь до богов. Я добуду чашу с их магией. Я найду способ передать её сестре Киры.
И этот меч должен принадлежать Анис. А не Кэдоку. Кому угодно, только не ему.
Серебристая пелена застилает мне глаза. Я уворачиваюсь от его удара, стараясь не задеть меч Киры своим оружием. Пара столкновений с моим металлом — и он разлетится вдребезги. Черт. План этого ублюдка работает. Я пригибаюсь, когда он метит мне в горло, а затем подаюсь вперед, когда дракон снова резко дергается. На этот раз из-за движения я падаю на колени. Почти теряю равновесие и одной рукой хватаюсь за шипы, сжимая свой клинок в другой, пока дракон стремительно идет на снижение. Я стискиваю зубы.
Мы в свободном падении. Жар горящего города вздымается навстречу, как волна. Пот катится по лбу. Кэдок словно знает, что огонь сводит меня с ума. Он приказывает своему существу лететь всё ниже.
Внезапно дракон замирает, и я едва не соскальзываю со спины.
Пламя трещит прямо под нами. Я заглядываю через край и вижу только море огня. Память пробуждается. А вместе с ней и паника. В ушах звенит. В голове стучит.
Я поднимаюсь на дрожащих ногах.
— Как же она кричала, — говорит Кэдок, наступая; его глаза лихорадочно блестят при этом воспоминании. Его лицо ярко-красное от жара. — Умоляла о помощи. Звала друзей. Но где же была ты?
Где была ты?
Я подвела её. Так же, как подвела свою семью. Воспоминания ослепляют меня. Та ночь. Огонь, захватывающий комнату.
«Арис. Арис, мне больно».
Но я была беспомощна. Я не могла это остановить. Я не могла её спасти…
Нападение следует так стремительно, что у меня нет времени уклониться. Мне приходится поднять свой меч. Клинок Киры с такой силой врезается в мой, что звон отдается в самой крови. Длинная трещина змеится по его узорам, раскалывая выгравированные цветы пополам.
Воспоминание… оно дорого мне обошлось. Моя хватка ослабла.
От его удара меч выскальзывает из моих вспотевших ладоней и падает на спину дракона.
Всё происходит словно в замедленной съемке. Я вижу, как взгляд Кэдока скользит к моему мечу. Как металл мерцает — предостерегая, умоляя поднять его. Я пытаюсь.
Но прежде чем я успеваю нагнуться или призвать его, Кэдок разворачивается. Он действует молниеносно. Он толкает меня ногой со спины дракона…
Прямо в Город в Огне.
Мне кажется, я слышу далекий рев — звук, вырванный из самого неба, полный чистой и бескрайней агонии. Но уже слишком поздно.
Пламя поглощает меня, и когда я ударяюсь о землю, мое тело ломается.
ПЕРЕВЕДЕНО ГРУППОЙ: https://t.me/mousebookagency
ГЛАВА 41
Восстань, феникс, восстань.
Голос Стеллана снова звучит в моей голове — слова, знакомые до боли, пришедшие из совсем другого времени.
Дрожащая девочка в куче пепла.
Седобородый мужчина, протягивающий руку.
Восстань, феникс, восстань.
Мир вокруг меня кипит. Мои чувства были разорваны в клочья. Медленно они возвращаются. Я слышу приглушенный треск пламени, поглотившего меня целиком. Даже с закрытыми глазами я вижу этот неумолимый красный и оранжевый свет, словно я заперта внутри последнего в истории заката.
Мое тело — я едва его чувствую. Мои кости, должно быть, превратились в крошево.
Кира мертва. Мертва. Она умерла в одиночестве, умоляя о спасении. Я подвела её. Я подвела их всех. Каждый человек, который когда-либо любил меня, в итоге погиб.
Этот Город в Огне должен позволить мне сгореть. Мой стыд, вина и ярость подобны этому бесконечному пламени, вечно ревущему вокруг.
И всё же его голос снова звучит в моей голове, настойчиво: «Никто не сможет исцелить тебя здесь. Ты должна выйти из огня».
Восстань, феникс, восстань.
«Я не могу», — думаю я. «Не в этот раз».
Голос Стеллана теперь звучит гневно. Его слова меняются.
— Каждый раз, — говорит он. — Ты восстаешь каждый раз.
Глаза щиплет от воспоминания о той руке, протянутой из ниоткуда к дрожащей девочке, покрытой руинами всего, что она когда-то любила; девочке, чей голос сорвался от бесконечного крика.