Старт
Шрифт:
И сторонний наблюдатель необходим в группе. Его трезвость заставляет нас опомниться. Вожак оглядывает каждого. Мы глядим на жестяные банки.
— Что это с нами? — спрашивает Найден.
Этот вопрос возвращает нас к самим себе.
Все взгляды сосредоточились на Никифоре. Он прежде был вожаком, у него большой опыт. Может быть, ему что-то пришло на ум за время его молчания? Но Никифор нем, как скала.
— Ну скажи, Никифор! — просит, стуча зубами, Мерзляк.
Здесь, на высоте, выходит наружу все копившееся в наших душах электричество. Мы понимаем всю нелепость и неуместность этого, но все равно готовы со злостью биться на кулачках.
Вот и Никифор выдает то, что мучило его:
— Спрашиваете?! А почему не спрашивали, когда без меня маршрут составляли?!
Димо становится выразителем общего мнения:
— А ты почему молчал?
Вожак цедит сквозь зубы:
— Нарочно оставил меня все решать самостоятельно, чтобы после обвинять!
— А ты не больно-то любишь, когда вмешиваются в твои дела! — бросает Никифор злобно.
— Кто? Я? — вспылил вожак.
И всё! Ничего вокруг: ни холода, ни вьюги — одна лишь слепая ярость.
— Опомнитесь! — кричит Асен.
— Нашли время скандалить! — Дара машет рукой, но и ее голос звучит бранчливо.
Вожак грозно обращается к Асену:
— Ну разве я не прав?!
— Знаешь, у меня сознание отключается при скандалах! — откровенничает Асен.
И вожак внезапно трезвеет. Слово «скандал» — пугало для начальства во всех его видах. Скандалы дискредитируют всех на свете вожаков и начальников как неспособных установить единомыслие.
Найден превозмогает гордость и серьезно спрашивает Никифора:
— Так что, возвращаемся?
— Поздно! — рубит тот, наслаждаясь унижением соперника.
Скульптор бросает короткий взгляд на Мерзляка. Теперь нам не до насмешек! Соперничество вожаков грозит нашей жизни!
Но Найден уже готов проглотить все обиды. Он снова обращается к Никифору:
— Так что же ты посоветуешь?
— Пусть группа решает! — отвечает тот.
Вожак оборачивается к нам:
— Назад или вперед?
Напряженное молчание. Как нам сейчас не хватает Деяна!
— И не в такие передряги попадали! — напоминает Бранко.
— Да, но с нами был Деян! — вставляет Суеверный.
Дара ударяет себя кулаком по голове:
— И почему только я его насильно не приволокла?! Вот так бы схватила за волосы — сколько у него их там осталось! — и приволокла бы!
И тут мы обнаруживаем, что опорной точкой у нас остается Деян. Его нет, но все равно он может воспрепятствовать окончательному развалу. Ведь он видел не только факты, он предвидел их последствия.
— Спросить совета по рации? — предлагает Насмешник.
Несколько голосов самолюбиво возражают:
— Что спрашивать? Не маленькие!
Никифор наконец-то дождался своего звездного часа и подбрасывает нам спасительную идею:
— Если уж пустились, надо идти!
Это звучит как открытие. Но нас убеждает не само предложение, а уверенный голос бывшего вожака.
Мы вздыхаем с облегчением. Решение найдено. Теперь у нас есть лозунг, которому можно следовать.
Это согревает Мерзляка, и он присоединяет и свой голос:
— Пошли. А то я потный был, на мне сейчас одежда ледяная!
Кто-то припоминает для бодрости:
— А помните, прошлой зимой, на Злом гребне…
Оживляется и Дара:
— У меня тоже шарф замерз! Шею режет, как гильотина!
Вожак пытается встать спиной к ветру, но для того, чтобы это удалось хотя бы отчасти, приходится повертеться! Теперь надо раскрыть карту. Ветер мнет ее, захлопывает прямо под носом! Суеверный и Мерзляк хватают карту и пытаются удержать и не порвать одновременно. Никифор вынимает компас.
— Где мы? — спрашивает кто-то.
— Здесь где-то. — Палец вожака описывает нечеткий круг.
Но вот Найден сообразил. Он выходит вперед и что-то кричит, но вой метели заглушает его голос. Вместо того чтобы оглядеться кругом, испытать на себе силу бури, он снова взглядом испытывает своих людей. Новый порыв валит его с ног. Он поднимается, отряхивает волосы, словно приходит в себя после дурного сна. Он поднимает руку. Он принял решение.
Мы ждем, что он остановит, вернет нас. Еще есть возможность найти дорогу назад. Но вся группа в целом мыслит и чувствует совсем не так, как каждый в отдельности. И вожак точно схватывает это. Что-то выкрикивает изо всех сил. Те, что поблизости, читают по губам:
— Ускорить шаг!
И вот уже несется, словно эхо, от одного к другому:
— Ускорить! Ус-ко-рить!
От силуэта к силуэту пробегает, как по проводу, дрожь и пронизывает нас новыми силами.
Насмешник, снежным комом пригнувшийся над рацией, передает:
— Эль-Зет 23, Эль-Зет 23! Как слышно? Это Орловец! Продолжаем к Гребню! Про-дол-жа-ем!
Эх, куда легче передать на базу «продолжаем», чем «возвращаемся»!
— Мы выполним задание любой ценой! — заключает радист.
И мы ускоряем шаг.
Искры на снегу
Словно из паровозной топки, вырываются искры, целые снопы искр мчатся прямо на нас, жгут лицо. Мы шагаем с закрытыми глазами. И представляем себе:
Деян уже на базе. Узнал от радиста, в какую сторону мы пошли. Услышал голос Насмешника. Всё в порядке. И вдруг в конце это: «Мы выполним поставленную задачу любой ценой!» Опытный Деян задумался. Этот лозунг говорит о том, что все не так уж хорошо. Ведь когда действительно все в порядке, декларации не нужны.