Чтение онлайн

— Через три двора будет в четвертом, — ответили ему.

Отсчитав дворы, Щеглов вошел в калитку. Под навесом, отбиваясь от роя мух, обедали четверо военных. Когда звякнула щеколда калитки, все разом обернулись.

— Мне надо командира отряда, — сказал Щеглов, облизывая пересохшие от жары и волнения губы.

— Зачем? — спросил один, кладя ложку и вставая.

— Ему пакет из Соболева.

— Из Соболева? — многозначительно переспросил тот. — Давай сюда! Давай, я командир, — повторил он, заметив нерешительность Щеглова. Получив конверт, он разорвал его, прочитал бумагу и, повертев в руках, сказал: — Пойдем!

Щеглов повиновался. Молча, они прошли еще несколько дворов и очутились на площади. У крыльца дома с резными наличниками, в котором по всем признакам находился штаб, провожатый сказал:

— Сюда!

В просторной комнате с двумя столами и скамейками по стенам было пусто. Приведший Щеглова открыл дверь в соседнюю комнату.

— Товарищ Капитошин, вам приказание из Соболева, подписано Почиталиным.

В дверях показался высокий, худощавый человек, с утомленным лицом. Он был без гимнастерки, в заношенной нательной рубахе. Взяв пакет, принялся внимательно читать.

— Но не могу, не могу же я! — страдальчески выговорил он, окончив чтение. — Кто привез?

— Вот он.

Капитошин испытующе оглядел «посыльного».

— Что у вас в Соболеве? — наконец спросил он.

— Известно что: жара и мухи, — разыгрывая простоватого малого, ответил Щеглов.

— Я не о том спрашиваю, — поморщился Капитошин: — Войск много?

— Известно, есть войско.

— А правда, что в Уральске восстание?

— Об этом слышно не было.

— Восстание, — утвердительно произнес Капитошин и кивнул головой. — И в Саратове тоже на улицах бьются. И в Самаре. А Почиталин убежал из Уральска, и все комиссары разбежались… Ладно. Посиди тут! Товарищ Честнов, — обратился он к человеку, приведшему Щеглова, — придется собрать бойцов отряда и обсудить это письмо.

«Вот так не повезло! — с досадой подумал Щеглов. — Если бы знать давеча, что это Честнов!»

Капитошин с Честновым вышли, а посыльный от нечего делать принялся разглядывать развешанные на стенах пожелтевшие от времени семейные фотографии. Потом его внимание привлекла божница, украшенная синеватыми и желтоватыми бумажными лентами. Вглядевшись, Щеглов узнал керенки — денежные знаки двадцати- и сорокарублевого достоинства, выпушенные Временным правительством. Щеглов улыбнулся и подошел к двери, за которой неожиданно увидел часового. Между тем, он хорошо помнил, что когда входил, то здесь никого не было.

«Караулят!» — отметил он про себя.

Только в этот момент разведчик осознал всю опасность, которой подвергался, и еще раз пожалел, что не удалось поговорить с Честновым. «Пока меня считают за ванька, — бояться нечего, но, если узнают правду…»

Размышления прервал приход Капитошина, Честнова и еще нескольких человек.

— Товарищ командир, каков же будет ответ? — спросил «посыльный». — Товарищ Почиталин приказал привезти от вас бумагу.

— Ответ получишь после собрания. Ты вот что скажи: в Соболево новые части не прибывали?

— Не видел. Может быть, после меня пришли.

— Почиталин приехал один?

— Зачем один? С кучером.

— А отряда с ним не было?

— Не приметил.

По одному, по два начали подходить красноармейцы, обыкновенные ребята, такие же, как в любой части. Глядя на них, Щеглов невольно успокоился: «Какие же это мятежники?!»

Но в этот момент сердце разведчика оборвалось и упало: в комнату вошел… Егор Грызлов. Егор Грызлов, писарь штаба Соболевского укрепучастка, соперник и враг Щеглова.

«Почему он в Гаршине?» — молнией мелькнула тревожная мысль.

Увидев Щеглова, Егор сначала удивился, а затем с притворно-радостным лицом направился к нему.

— Здорово, товарищ Щеглов!

— Знакомого встретил? — заинтересовался Капитошин.

— Когда не знакомый! Это — командир Соболевского эскадрона.

Щеглов заметил и быстрый взгляд, брошенный на него Честновым, и непритворное изумление Капитошина.

— Т-так вы — командир Соболевского эскадрона?

Когда нечаянно упадешь в воду, то страшен первый момент — неожиданность, испуг, холод, — но начинаешь работать руками, ногами, и страх проходит. Так было со Щегловым. Сначала он растерялся, но затем, поняв, что худшее уже произошло, обрел обычное присутствие духа.

— Итак, вы — командир Соболевского эскадрона? — повторил Капитошин, приглашая садиться. — Вы знакомы с содержанием привезенного пакета?

— Да.

— Что посоветуете?

— Выполнить приказание уполномоченного штаба Уралукрепрайона: немедля выступить с отрядом в Соболево, — пожал плечами Щеглов.

— Это невозможно.

— Почему?

— Видите, у меня здесь склад оружия, и крестьяне, во-первых, не дадут подвод, а во-вторых, не позволят его увезти. Оставить же оружие на произвол судьбы я не могу.

— Но вы — воинская часть.

— Поймите, что применить силу я не в состоянии.

— А если это оружие вздумают разобрать по рукам, тогда что вы будете делать?

Капитошин замялся:

— Даже в этом случае я не смогу воспрепятствовать: у меня в отряде те же самарские крестьяне, и они не пойдут против своих.

— Смотря по тому, кого считать своими.

— Разумеется, но вы сначала послушайте, что будут говорить на собрании. Кстати, почему вы без оружия?

— Я не знал, к кому иду и как меня здесь встретят, — усмехнулся Щеглов.

— Ну, это вы напрасно.

— Всякое бывает… Так вот, товарищ Капитошин, собрание собранием, а приказ выполнять вам надо. Слухи же о восстании в Уральске, в Саратове все это сплошная чепуха.

— Я сам не доверял, но…

— Уверяю вас, что это провокация и совсем не умная. Подавить же сапожковскую авантюру у Советской власти найдется достаточно сил.

Без стука вошел Честнов:

— Люди собрались. Будем начинать?

— Да-да, — заторопился Капитошин. — Идемте, товарищи!