Чтение онлайн

Быстро шел летучий красноармейский отряд, а банда катилась еще быстрее. До самой Баланды, конечной станции железнодорожной ветки Аткарск — Баланда, не было ни одной перестрелки. В Баланде отряд переночевал, а наутро снова форсированным маршем двинулся на юг. Щеглов подсчитал: за последние сутки пройдено 106 верст.

За Баландой Попову удалось схитрить: в верховьях разлившейся Терсы он направил небольшой отряд по левому берегу реки, ложно демонстрируя этим движение главных сил, которые в действительности пошли по правому. Эта уловка сразу не была разгадана, летучий отряд пошел по левобережью, и между преследователями и преследуемыми легла полноводная Терса. Когда же выяснилось истинное положение дел, было поздно: мосты в Песчанке и Самойловке были снесены половодьем, возвращаться назад к истокам реки, значило безнадежно отстать. К счастью, выручил железнодорожный мост у станции Три Острова. По нему можно было переправить и конницу, и артиллерию. Можно, но осторожно, потому что железнодорожные мосты не приспособлены для движения по ним лошадей и повозок. На редкий переплет из прямоугольных балок положены для пешеходов узкие доски, и все. Идешь и видишь, как под ногами далеко внизу бурлит вода, несутся желтые хлопья пены, неуклюже поворачиваясь, плывут коряги. Если лошадь оступится, то вниз не упадет, но может поломать ноги, и поднять ее будет делом нелегким.

Переправу начал разведэскадрон Мидзяева. Лошади осторожно ступали по доскам. У тех, кто смотрел со стороны, дух захватывало, — казалось, вот-вот какая-нибудь сорвется. Опасения оказались напрасными: разведэскадрон совершил переправу вполне благополучно, за ними начали переправу другие. Кавдивизион должен был переправляться самым последним, и Щеглов, усевшись на обрыве, с интересом поглядывал, как между ажурными пролетами моста цепочками (по числу дощатых трапов) двигались люди и кони.

— Как интересно! Я такого никогда не видела, — послышался сзади знакомый голос.

— А-а, Танюша! Присаживайся! Мне тоже не приходилось.

Таня опустилась на землю.

— Вася!

— Что?

— Люблю.

— Ну, и хорошо!

— А ты?

Щеглов обнял ее за плечи.

— Я хочу все время быть с тобой. А то все врозь и врозь.

— Ждать немного осталось: покончим с Поповым, встанем на отдых, и все время будет наше.

— Долго.

— Скоро.

Оба замолчали. А по мосту тянулись и тянулись красноармейцы, ведущие в поводу лошадей.

«Тук-тук-тук-тук!» — выговаривали копыта по толстым доскам.

— Ну, мне пора, — спохватилась Таня и вскочила на ноги. Чуточку помедлив, она нагнулась и быстро поцеловала Щеглова.

— До встречи!

Щеглов смотрел, как артиллеристы прямо по шпалам везли к мосту тяжелые пушки. Колеса глубоко врезались в балласт, разворачивали шпалы, уродовали полотно, а стоявший тут же дорожный мастер равнодушна взирал на разрушения, — война.

У моста ездовые выпрягли лошадей и дальше покатили орудия на руках. Мост дрожал, трещали доски, поскрипывали балки, но одно за другим все орудия оказались на том берегу. Следом за батареей переправился дивизион.

Донская область. Река Бузулук, за которой широко и привольно раскинулась казачья станица Преображенская. Здесь Попову пришлось принять бой, — летучий отряд уже вторые сутки шел, не отставая, а в Преображенской позиция для оборонительного боя была удобная. Не вошедший в берега после разлива Бузулук имел к тому же илистое дно и переправляться, особенно под огнем, было безумием. Единственный мост через реку и подходы к нему обстреливались расположенными Поповым пулеметными заставами. Одним словом, бандиты считали, что здесь можно задержать красных.

В ночь на 12 апреля банда заняла Преображенское, а на рассвете на берег Бузулука вышел летучий отряд. Разведчики Мидзяева доложили, что мост цел, но обстреливается пулеметным огнем.

— Пулеметы подавим артогнем и по мосту ворвемся в станицу, — решил командир отряда. — Эскадрон Мидзяева пойдет первым, а за ним остальные по порядку номеров. Дивизион Щеглова назначаю в прикрытие батареи.

Ворча в душе, Щеглов отвел дивизион в сторону и спЕшил. Мало почетного прикрывать в тылу батарею. «Да кто их тут тронет! Попова из станицы арканом не вытащишь», — брюзжал комдив, завистливым взглядом провожая уходивший к станице полк.

В такое ясное, тихое утро за плугом бы ходить, слушать, как шипят пласты чернозема на лемехах, покрикивать на лошадей, поглядывать на важно расхаживающих грачей, любоваться синим небом и радоваться весеннему счастью!

Над станицей повисла прозрачная кисея — земля дышит паром. Кое-где из труб поднимаются дымки. Людей не видно, но чувствуется, что они притаились за Бузулуком, за мостом, в садах, в канавах. Их много. Вот- вот тишина взорвется.

«Дун-дун!» — коротко звякнули орудийные стволы, и два пристрелочных снаряда с урчанием понеслись в Преображенскую. Вблизи моста взметнулись фонтаны взрывов.

— Беглый огонь!

Заговорила, загрохотала батарея. У моста, над переулком, над садочками рвались снаряды. Низкий дым от загоревшейся избы поплыл над станицей. Вскоре сквозь завесу пробились языки пламени. Пушки продолжали долбить: «Дун-дун-дун-дун!»

А из станицы, как эхо: «Пак-пак-пак-пак!»

Головной эскадрон уже у моста. Вот первые всадники опрометью пронеслись по настилу, за ними, сливаясь в полосу, мчатся остальные. Бандитских пулеметов не слышно.

— Проскочили, — облегченно вздохнул Щеглов.

Батарея прекратила было огонь, но тут за мостом раздались новые очереди. Отсекая проскочивший эскадрон от следовавших за ним, пулеметы били по мосту. От перил, от настила летели щепки. Очередной эскадрон замешкался и стал поворачивать назад.

— Огонь! — заорал командир батареи.

Началось состязание между артиллеристами и бандитскими пулеметчиками. Едва начинали бухать пушки, пулеметчики прекращали стрельбу, но стоило второму эскадрону приблизиться к мосту, как хорошо спрятанные пулеметы оживали.

Мидзяев, как и было приказано командиром отряда, за мостом повернул вправо по заросшей травой кривой уличке. Ему была поставлена задача очистить от бандитов сады и огороды правее моста в то время, как другие эскадроны займутся центром станицы и левым флангом. Кавалеристы двигались, не встречая сопротивления. Один переулок, второй. Затем дорогу пересекла широкая улица-прогон, упиравшаяся одним концом в Бузулук. Видимо, здесь гоняли скотину в поле и был мост. Но сейчас от моста виднелись лишь торчавшие из воды сваи.