Чтение онлайн

Я не знала, хватит ли у меня сил. Война была маминой, а не моей, и тем не менее я продолжала терпеть поражения на поле битвы. Пробираясь сквозь грязь и кровь не своих ошибок, я увязала в топи все глубже и глубже, а солнечный свет день ото дня мерк за ядовитыми тенями и дымом пороха. Я старалась не утонуть, найти опору, чувствуя, как и мама ведет свой бой где-то рядом за пеленой морока. Отправляясь на поиски спасения в этой трясине, я не знала, ухвачусь ли за надежную опору или порежусь об острое лезвие очередной иллюзии.

Надежда во мне то крепла, то слабела в зависимости от ракурса, с которого я смотрела на вещи.

Я покачала головой и закрыла глаза горячими ладонями. Нужно купить жаропонижающее!

Голова кружилась, руки и ноги были холодные, чувства притупились, меня все еще лихорадило от температуры. Сегодня вечером смена, и не явиться на работу нельзя. Только бог знал, как сильно мне нужны чаевые, которыми в эти предпраздничные недели нас осыпали доброжелательные щедрые клиенты.

Шмыгнув носом, я откинула одеяло и опустила ноги на пол. Меня пронзила дрожь. Я сняла резинку с волос и расплела растрепанную косу. Шедший от волос сладковатый запах защекотал ноздри, напомнив о горячем душе, который я приняла накануне вечером.

Я встала, добрела до прихожей, надела пальто поверх пижамы, обулась и сунула в карман кошелек, а потом вышла за дверь.

Возможно, таких людей, как мы, друг в друге привлекал металл, окружавший наши сердца, – эта броня отталкивала всех, но отзывалась на жесткий магнетизм. Так случилось с самого начала, и это не имело отношения к судьбе, но было связано с духом, плотью и непонятным чувством, от которого перехватывало горло при одном лишь звуке его голоса.

– Куда ты идешь?

Я еще не успела закрыть дверь.

Андрас держал руки в карманах темной куртки. Его пристально смотревшие на меня с головокружительной высоты глаза были полны такой свирепой твердости, что казались недоверчивыми. Я отвела глаза.

– Хочу выйти на минутку. Мне надо…

Не успела я договорить, как Андрас втолкнул меня обратно в квартиру, и я чуть не споткнулся об его ботинки, когда он с мрачным выражением лица ввалился вместе со мной в прихожую.

– Что ты делаешь? Отойди!

– Давай без идиотства, ладно? – прошипел он, захлопывая дверь с видом человека, не привыкшего ни у кого спрашивать разрешения. – Ты никуда не пойдешь.

Я стала хватать ртом воздух и сжала кулаки. Андрас стоял мрачнее тучи.

– Я уже почти в порядке! – И могу не выполнять твои приказы! – Мне надо на работу сегодня, и…

– И ты туда не пойдешь. Я уже предупредил Зору.

– Ты… что?

– Тебя заменит брат Джеймса.

Возмущенная услышанным, не находя слов в ответ, я только беззвучно открывала рот, и Андрас воспользовался моим минутным потрясением, чтобы втолкнуть меня в спальню.

Я села на матрас. Андрас навис надо мной, и его взгляд, казалось, говорил: «Ну попробуй вывести меня из себя».

От злости на него я даже зажмурилась.

– Ты не можешь решать за меня!

– Ты на ногах не стоишь, – прошипел он так, словно я истеричка, которую надо срочно привести в чувство. – У тебя еле хватает сил даже на то, чтобы нести всякий бред. Уверяю тебя, Зоре не понравится, что ей морочит голову девушка, которая прикидывается чудо-женщиной.

Я сердито оттолкнула Андраса, ненавидя его за наглое, своевольное поведение и за то, что из-за него у меня сводило живот.

– Я не прикидываюсь чудо-женщиной!

– Ах нет?

– Я должна зарабатывать деньги!

– Ну, пропустив одну смену, не обеднеешь.

– Что бы ты понимал! – выпалила я, вцепляясь руками в одеяло. – Живешь в огромной квартире, ни от кого не зависишь, ни с кем не считаешься и устраиваешь ад своим подчиненным!

– Твоя антипатия меня трогает, – ответил он с грубым сарказмом, который не отразился у него на лице, но побуждал выплевывать слова сквозь зубы, словно лезвия ножей.

Мы всегда заканчивали тем, что нападали друг на друга, независимо от того, насколько близки были за минуту до пикировки.

Этот парень – мое наказание или усмешка судьбы? Я не хочу знать.

Не отрывая от Андраса яростного взгляда, я встала, стянула с себя пальто и швырнула его на кровать. Ну вот, я выполнила сумасбродную прихоть этого наглеца, но он уставился на мои ноги и снова принялся буравить меня властным взглядом. Хотелось залепить ему пощечину, чтобы так не смотрел.

– И ботинки тоже.

Если бы я бросила их в него, он, вероятно, нашел бы способ заставить меня за это заплатить. Я сжала губы, и в этот момент прочитала в его взгляде жгучий упрек, как будто я вынуждала его нарушить какое-то внутреннее правило. Как будто он заставлял себя находиться здесь, в моей спальне, и в то же время сдерживался, чтобы не схватить меня за лодыжки, не перевернуть на живот и не стащить с меня ботинки.

Я выполнила приказ и сбросила их тоже, издав протестующий рык. Я снова забралась на кровать и села, скрестив ноги, – приняла, как мне казалось, гордую позу, потому что ненавидела подчиняться, и Андрас это прекрасно знал. Я продолжала враждебно смотреть на него из-под ресниц, охваченная бунтарским чувством, – слишком сильным, чтобы обойтись без ответной провокации.

– Хочешь, чтобы я еще что-нибудь сняла?

Андрас посмотрел в мои дерзкие глаза и прищурился, словно увидел в них притягательную порочность.

– О, лучше не искушай… – прошептал он проникновенно насмешливо.

Меня пронзила обжигающая интонация его голоса – и я сорвалась в бездонную пропасть. Теплая волна пробежала по животу. Я отвернулась.

Андрас не имел права здесь находиться. Я чувствовала в нем странный гнев, жгучую обиду, из-за которой его язык стал резким, а голос – тверже камня. Его злость больно царапала меня. Казалось, его желание излить на меня злобу – доказательство того, что причина его еле сдерживаемого негодования именно я.