Стихи (2)
Шрифт:
О женщина, твой вид и взгляд Ничуть меня в тупик не ставят, Ты вся - как горла перехват, Когда его волненье сдавит.
Ты создана как бы вчерне, Как строчка из другого цикла, Как будто не шутя во сне Из моего ребра возникла.
И тотчас вырвалась из рук И выскользнула из объятья, Сама - смятенье и испуг И сердца мужеского сжатье.
ЗА КНИГОЙ
Я зачитался. Я читал давно. С тех пор, как дождь пошел хлестать в окно. Весь с головою в чтение уйдя, Не слышал я дождя.
Я вглядывался в строки, как в морщины Задумчивости, и часы подряд Стояло время или шло назад. Как вдруг я вижу, краскою карминной В них набрано: закат, закат, закат.
Как нитки ожерелья, строки рвутся И буквы катятся куда хотят. Я знаю, солнце, покидая сад, Должно еще раз было оглянуться Из-за охваченных зарей оград.
А вот как будто ночь по всем приметам. Деревья жмутся по краям дорог, И люди собираются в кружок И тихо рассуждают, каждый слог Дороже золота ценя при этом.
И если я от книги подыму Глаза и за окно уставлюсь взглядом, Как будет близко все, как станет рядом, Сродни и впору сердцу моему!
Но надо глубже вжиться в полутьму И глаз приноровить к ночным громадам, И я увижу, как земле мала Околица, она переросла Себя и стала больше небосвода, А крайняя звезда в конце села, Как свет в последнем домике прихода.
1957
из Райнера Мария Рильке
ЗЕЛЕНЬ
Вот листья, и цветы, и плод на ветке спелый, И сердце, всем биеньем преданное вам. Не вздумайте терзать его рукою белой И окажите честь простым моим дарам.
Я с воли только что и весь покрыт росою, Оледенившей лоб на утреннем ветру. Позвольте, я чуть-чуть у ваших ног в покое О предстоящем счастье мысли соберу.
На грудь вам упаду и голову понурю, Всю в ваших поцелуях, оглушивших слух, И знаете, пока угомонится буря, Сосну я, да и вы переведите дух.
Из Поля Верлена
1938
ЗИМНЯЯ НОЧЬ
Мело, мело по всей земле Во все пределы. Свеча горела на столе, Свеча горела.
Как летом роем мошкара Летит на пламя, Слетались хлопья со двора К оконной раме.
Метель лепила на стекле Кружки и стрелы. Свеча горела на столе, Свеча горела.
На озаренный потолок Ложились тени, Скрещенья рук, скрещенья ног, Судьбы скрещенья.
И падали два башмачка Со стуком на пол. И воск слезами с ночника На плавтье капал.
И всё терялось в снежной мгле, Седой и белой. Свеча горела на столе, Свеча горела.
На свечку дуло их угла, И жар соблазна Вздымал, как ангел, два крыла Крестообразно.
Мело весь месяц в феврале, И то и дело Свеча горела на столе, Свеча горела.
* * *
На кустах растут разрывы Облетелых туч. У сада Полон рот сырой крапивы: Это запах гроз и кладов.
Устает кустарник охать. В небе множатся пролеты. У босой лазури - походь Голенастых по болоту.
И блестят, блестят, как губы, Не утертые рукою, Лозы ив, и листья дуба, И следы у водопоя.
НА ПАРОХОДЕ
Был утренник. Сводило челюсти, И шелест листьев был как бред. Синее оперенья селезня Сверкал за Камою рассвет.
Гремели блюда у буфетчика. Лакей зевал, сочтя судки. В реке, на высоте подсвечника, Кишмя кишели светляки.
Они свисали ниткой искристой С прибрежных улиц. Било три. Лакей салфеткой тщился выскрести На бронзу всплывший стеарин.
Седой молвой, ползущей исстари, Ночной былиной камыша Под Пермь, на бризе, в быстром бисере Фонарной ряби Кама шла.
Волной захлебываясь, на волос От затопленья, за суда Ныряла и светильней плавала В лампаде камских вод звезда.
На пароходе пахло кушаньем И лаком цинковых белил. По Каме сумрак плыл с подслушанным, Не пророня ни всплеска, плыл.
Держа в руке бокал, вы суженным Зрачком следили за игрой Обмолвок, вившихся за ужином, Но вас не привлекал их рой.
Вы к былям звали собеседника, К волне до вас прошедших дней, Чтобы последнею отцединкой Последней капли кануть в ней.
Был утренник. Сводило челюсти, И шелест листьев был как бред. Синее оперенья селезня Сверкал за Камою рассвет.
И утро шло кровавой банею, Как нефть разлившейся зари, Гасить рожки в кают-компании И городские фонари.
НЕЖНОСТЬ
Ослепляя блеском, Вечерело в семь. С улиц к занавескам Подступала темь.
Люди - манекены, Только страсть с тоской Водит по вселенной Шарящей рукой.
Сердце под ладонью Дрожью выдает Бегство и погоню, Трепет и полет.
Чувству на свободе Вольно налегке, Точно рвет поводья Лошадь в мундштуке.
ОСЕНЬ
Я дал разъехаться домашним, Все близкие давно в разброде, И одиночеством всегдашним Полно всё в сердце и природе.
И вот я здесь с тобой в сторожке. В лесу безлюдно и пустынно. Как в песне, стежки и дорожки Позаросли наполовину.
Теперь на нас одних с печалью Глядят бревенчатые стены. Мы брать преград не обещали, Мы будем гибнуть откровенно.
Мы сядем в час и встанем в третьем, Я с книгою, ты с вышиваньем, И на рассвете не заметим, Как целоваться перестанем.
Ещё пышней и бесшабашней Шумите, осыпайтесь, листья, И чашу горечи вчерашней Сегодняшней тоской превысьте.
Привязанность, влеченье, прелесть! Рассеемся в сентябрьском шуме! Заройся вся в осенний шелест! Замри или ополоумей!
Ты так же сбрасываешь платье, Как роща сбрасывает листья, Когда ты падаешь в объятье В халате с шелковою кистью.
Ты - благо гибельного шага, Когда житье тошней недуга, А корень красоты - отвага, И это тянет нас друг к другу.
ПОД ОТКРЫТЫМ НЕБОМ
Вытянись вся в длину, Во весь рост На полевом стану В обществе звезд.
Незыблем их порядок. Извечен ход времен. Да будет так же сладок И нерушим твой сон.
Мирами правит жалость, Любовью внушена Вселенной небывалость И жизни новизна.
У женщины в ладони, У девушки в горсти Рождений и агоний Начала и пути.
* * *
Рояль дрожаший пену с губ оближет. Тебя сорвет, подкосит этот бред. Ты скажешь: - милый!
– Нет,- вскричу я,- нет! При музыке?!
– Но можно ли быть ближе,