Стихи и эссе, Кристенсен Ингер

Стихи и эссе

на обложку

Кристенсен Ингер

Шрифт:

Расправив крылья над войной

Расправив крылья над войной когда растёт отчуждение горящие голуби вдалеке освещают твою кожу Красивая чистая жизнь: здесь песком и железом спрессованная надежда впромельк бомба каплей ты кожа голубь

Медузы

Печаль облаков. А свет уже совсем зимний. И солнцами лета – выброшены на берег — голубоватые медузы на пляже. Я беру их, слизистых холодных, в руки, стою с увядающим под небом солнцем — и между застывших пальцев стекает сперма. Рассматриваю неразличаемо различное таинственное единство глаза и гениталий и слуха, что вслушивается в иные солнечные системы. Ты снова плачешь. Так мы не похожи и далеки. Тоскую о том, чтобы мы вновь стали одно, летели по небу, пылающие галактики и гениталии, прежде чем всё погрузится во мрак. Но дрейф облаков уже прекращается. Медузы, маленькие, замёрзшие, синеют. Полёт лета заперт в них. Я стою с вялым солнцем под небом: молю о сохранении его благодатного тепла на ещё одну зиму.

Внутри

Мрак с бульканьем идёт сквозь лёгкие и по земле ветер колошматит знакомые места бьёт место то во рту где крики встали в очередь и то где не уходит надежда в крик пустой травит нас апатией губит немотой в мире где всё полнится значением и смыслом он слово нам одно лишь вкладывает в уста люди всё пустое всё пустота Мрак входит через голову и выходит небытие наружу и внутрь небытие деревья каждой веточкой проводят кровь волненье ночью ветром насыщая для ночью и ветром небытия Лучше б я призналась внутри не оплошала там где ты наверно скрылся под сетчаткой думая мы виделись… солнце… что ж мешало Лучше б я призналась в этом сейчас что мрак… и силы зла… и что ночь… и что я что мы… и что я… я спрашиваю я Мрак собирается в самой верхней рубке взломана дверь в каюту мозга и что-то есть, но что? чего нам не хватает? и что есть место то, где мы сейчас? что видим? так страхом полн маяк так страхом полн маяк но что мы есть, во что вцепились крепко так Два сердца с сигнальными огнями на борту

Синие шесты (№ 11, 1952) [7]

Вечером – в путь, и уходит в дали даже дальше далей идет сновиденье что о сновиденье ведаем мы? взрыв металлический Джексон Поллок серебро текучее Джексон Поллок я смотрю на море в далёкой дали я смотрю отсюда на твой переход через синий Тихий вместилище вод фаллос и Молох торопят мой взгляд вперёд в неизвестность вперёд в неизвестность? это вопрос ли? мы в этом мире хоть до, хоть после силы магнитные есть ли, их нет ли, ты смысл мне дал и силы: Генезис гендер женщина и сон пустился в путь сновиденье в путь сквозь далёкий туман к нам приближаясь нет не обман взрыв металлический Джексон Поллок серебро текучее Джексон Поллок пересекая синий океан

«Number 11, 1952», известное также под названием «Blue Poles», «Синие шесты», – произведение американского художника Джексона Поллока (1912–1956), представителя абстрактного экспрессионизма.

Рассвет

День взъерошенный ветром однажды утром оперенье совы но более светлым манером рассудок куда-то смещается уменьшается что-то уже исчезло

Человек-город

Когда мы проникаем под кожу когда мы проникаем под кожу земли когда пустоты не хватает и жар очищает Ничто, и миг, и слёзы и смелость, и дождь сменяется дождём когда мы, незавершённые… Когда нелепость хороша до нелепости и лодка сточной ямы пускается в плаванье растоптана сдуру Когда плоть всё глубже. Глубже плоть и рана, и город поглощён землёй и не знает отдыха всё глубже болезнь поднимается во всех клоаках с жижей по пояс, по грудь уже, на уровне простреленных глазниц Всё глубже обморок расстояния, почти на перекрёстке улиц, любимый. Город, где булькает водопроводная станция под вечер, гоня по трубам упорство, что мы льём и льём мимо Город, где у дома священника сад вздыхает о верных тополям листьях роняя их лист за листом на улице, что льётся и льётся мимо Город, что несёт нас всё ближе друг к другу отдыха не зная Это город поёт в нашем сердце когда мы проникаем в него Это человек-город, он живёт под кожей, когда проиграно сраженье Это город с приглушённой верой и дождём приглушённым глубоко под плотью Умоляю тебя, умоляю, лишённая на — дежды на справедливость, Земля одного мгновения, Умоляю и всех тех, кто спит среди нас, сменяя одну смерть другою смертью Вот что это – город-любовь

Красным вдруг пятном

Красным вдруг пятном на летней руке детства ангел терпеливый – кончиков пальцев — ко Господу летел он о завтрашнем моля И ясная погода вдруг наступила и я несу марию с младенцем в горсти божью коровку с которой ты летел и завтра наступило И если я смогу тебя до дома донести красной красной станет моя любовь

Ты проходишь мимо меня

Ты проходишь мимо меня в то время как мы сидим неподвижно Я говорю мимо себя в то время как ты не слышишь Мы ничего не делаем и ангел подбирает нас

Свет

Я снова узнаю рас-свет в языке тайные слова они есть чтоб их любили и повторяли дабы стали простыми Лебедь сложившийся вкруг яйца он ещё и отзвук творения в нас И лебедь несущий к солнцу твой глаз он и в этот раз вестник чуда Нам удаётся в слове распознать свет непостижное свершенье от мужчины к женщине Слово, превращающее в лебедя твой ум достаточно простое чтоб сотворить яйцо У языка что таится внутри яйца есть крылья что несут нас с рождения до света И солнце есть чтобы его любили

И вот мне видится солнце лебедь и безумие светящееся вещество без вещественности и оно раскачивается до бесконечности вместе с фонарём случайности Таким телесным чудом является свет когда уплотнившись подступает вечность но не убивает Я вижу маску из крапчатого солнца покров из жёстких перьев и белое вещество мозга Пусть смерть будет холодной Я вижу чудо что сердце – фонарь его ж качает случай меж этим я и тем Ничто в безумии и в свете

III

Я вижу свет но что он против солнца осознаю я трезво падение тела кружатся хлопья света вкруг самого себя Я вижу обещание: хранящее чистоту что свет подарил нам крылья сильнее чем у солнца в космосе чтобы умирать Или же вижу лишь тело в скупом освещении своего неуверенного обещания но никак не преграду и только это вечно: я вижу свет

Расти это видимо то же самое Я вижу дерево птицу и воображение и через все пределы крылья пишут дуги растущих сновидений И там где ты упал у сна другие бездны он поднимает вихри от того что сорвано Я вижу печаль и где она упала птица снова подвесила гнездо размером с небо вселись в него мой разум Расти это видимо то же самое что жить во сне Никакая печаль не удержит птицу и воображение

Повтори это для меня что этого достаточно что это – тела клубящийся свет что это – сейчас Не отчаивайся у праха ведь нет эха единственная наша жизнь это роза жизни которую мы любим Повтори мой любимый: фонарь что ты качаешь так тихо вкруг меня опять и опять ребенок в зарожденье