Чтение онлайн

Белеет лебедь в небе голубом...

И белый хмель взметается столбом...

Лихой гонец, взрывая белый дым,

Певучим вихрем мчится к молодым...

Дымит и скачет, трубит в белый рог,

Роняет щедро жемчуг вдоль дорог...

В венчальном поле дикая Метель

Прядет-свивает белую кудель...

Поют ее прислужницы и ткут,

Тебя в свой бархат белый облекут,—

И будешь ты, на вечность темных лет,

Мой бледный княжич, щеголем одет...

Твоих кудрей веселых нежный лен

Венцом из лилий будет убелен...

И в тайный час твоих венчальных грез

Поникнешь ты средь белых-белых роз...

И трижды краше будешь ты средь них,

Красавец бледный, белый мой жених!

Как Молот, вскинутый судьбой,

Ночных часов пустынный 6ой

Поет, что будет новый день,

Иной рассвет, иная тень...

Но Тот, Кто мигам бег судил,

Их в нить таинственную свил,

В своей великой тишине

На роковом веретене...

Часы на башне полночь бьют,

Сказанье древнее поют,

Одно и то же в беге лет

И там, где тьма, и там, где свет!

Умолк двенадцатый удар...

И что же — старый столь же стар,

И нищий нищ, как в прежний срок,

И одинокий — одинок...

Правдиво время — верен счет!

Но жизнь проходит, жизнь течет,

Клоня-склоняясь в прах и тлен

Без новизны, без перемен...

В тягостном сумраке ночи немой

Мерно качается Маятник мой,

С визгом таинственным, ржаво скрипя,

Каждый замедливший миг торопя...

Будто с тоской по утраченным дням

Кто-то, по древним глухим ступеням,

Поступью грузной идет в глубину,

Ниже, все ниже, — во тьму, в тишину...

Будто с угрюмой мольбой о былом

Сумрачный Кормчий упорным веслом

Глухо, размеренно гонит ладью

Вдаль, в неизвестную пристань мою...

Призрак Галеры плывет да плывет...

Дальше, все дальше, все глуше поет

Скорбный и мерный, отрывистый звон —

Шествие Часа в пустыне времен...

Валерию Брюсову

Мой тайный сад, мой тихий сад

Обвеян бурей, помнит град...

В нем знает каждый малый лист

Пустынных вихрей вой и свист...

Завет Садовника храня,

Его растил я свету дня...

В нем каждый злак— хвала весне,

И каждый корень — в глубине...

Его простор, где много роз,

Глухой оградой я обнес,—

Чтоб серый прах людских дорог

Проникнуть в храм его не мог!

В нем много-много пальм, агав,

Высоких лилий, малых трав,—

Что в вешний час, в его тени,

Цветут-живут, как я, одни...

Все — шелест, рост в моем саду,

Где я тружусь и где я жду —

Прихода сна, прихода тьмы

В глухом безмолвии зимы...

Жизнь кого не озадачит,

Кто, захваченный грозой,

Не вздохнет и не заплачет

Одинокою слезой!

Все мы радостно и бодро

Покидаем детский кров,

Верим в полдень, верим в ведро,

В тишь далеких вечеров...

Но с доверчивыми снами

Тень сплетается и — вдруг

Жребий, брошенный не нами,

Нас влечет в свой строгий круг...

Все мы сеем, вверив зною —

Божьей прихоти — свой хлеб,

И с молитвою немою

Точим серп, готовим цеп...

Безмятежен и просторен

Мир в весенней тишине...

Много Пахарь бросил зерен,

Много ль будет на гумне!

Все тот же холм... Все тот же замок с башней...

Кругом все тот же узкий кругозор...

Изгиб тропы мучительно-всегдашней...

Пустынный сон бестрепетных озер...

И свет и тень, без смены и движенья,

В час утра — здесь, в истомный полдень — там,

Все сковано в томительные звенья,

С тупой зевотой дремлет по местам...

Лесной ручей, скользя, дробясь о скалы,

Журчит докучно целый божий день...

Изведан в часе каждый вздох усталый,

Знакома в жизни каждая ступень!

И каждый день, свершив свой круг урочный,

Вверяет сердце долгой тишине,

Где только дрогнет колокол полночный

Да прокричит сова наедине...

И что ни ночь, в тоске однообразной —

Все та же боль медлительных часов,

Где только шорох, смутный и бессвязный,

Меняет глубь одних и тех же снов...

И скорбно каждый в сердце маловерном,

Следя за часом, жаждет перемен,

Но льется день в своем движеньи мерном,

Чтоб обнажить зубцы все тех же стен...

И вновь, тоскливо, с четкостью вчерашней,

Невдалеке, пустынный видит взор

Все тот же холм, все тот же замок с башней,

Один и тот же узкий кругозор...

Мы — туманные ступени

К светлым высям божьих гор,

Восходящие из тени

На ликующий простор...