Чтение онлайн

Возвратившийся из Пинска Сюсько несколько дней ходил как пришибленный, ожидая, что шеф сорвет зло на нем. Но шеф молчал в эти дни, словно в рот воды набрал. А когда наконец вызвал к себе Савку, то заговорил совсем не так, как предполагал Сюсько. Не то что карать, а Гамерьер, наоборот, усиленно рекомендовал Савке придумать «более достойную» версию гибели карательного отряда. Единственный свидетель подвига деда Конона, подросток-пастух, был расстрелян в тот же день, как прибежал в село с трагической вестью. Теперь можно было в донесении написать что угодно. И Гамерьер подал Савке на подпись уже заготовленную докладную.

Савка читал ее и диву давался изобретательности шефа. Карательный отряд, оказывается, ворвался в партизанский лагерь, уничтожил всех партизан, за исключением командира и комиссара, которые прятались в другом месте, но на обратном пути полицейские и немцы попали на минное поле, и все погибли. Вместе с ними погиб смертью героя и проводник, местный житель, верно служивший великой Германии, Конон Багно.

Прочитав докладную и охотно подписав ее, Сюсько ретиво начал строить планы ловли Миссюры.

— В имении появились какие-то люди. Может, они связаны с партизанами?

— Я вам однажды уже приказывал: имение оставить в покое! — категорически сказал Гамерьер и пристукнул по столу. — Этим занимаюсь я сам.

Савка умолк, ощущая примерно то же самое, что ощущает пес, поймавший зубами камень, брошенный ему вместо хлеба, — и обидно, и зубам больно.

Сурков, парень, присланный Крысоловом, сразу попросился в разведку. Командир согласился. А Моцак, прочитав написанную новичком автобиографию, сказал:

— Давай, Алексей Иваныч, продолжай свое дело и у нас. А то мы до сих пор жили, как на вокзале: все в узелках.

Антон посмотрел на комиссара вопросительно.

— Нужен нам писарь, товарищ командир, — пояснил Александр Федорович. — Надо вести учет наших дел. Все-таки шестьдесят человек, это солидное воинское подразделение.

— Тогда, что ж, и начальник штаба нужен? — спросил Миссюра.

— Придет время, заведем и штаб. А пока что за все будет отвечать один человек. Согласен Суркова оставить писарем?

— Да, пишет он, как на машинке печатает, — ответил Антон, — буковка в буковку, читать легко.

Так Сурков и стал писарем. А его другу Синцову, с которым вместе воевал, вместе бежал из плена, не повезло. В первый же день он пошел с группой подрывников на железную дорогу. Вывихнул ногу. И так как это было очень далеко от своей базы, его отнесли на самодельных носилках в отряд «Буревестник», до которого было всего десяток километров, так он там и остался.

Кто мог догадаться, что Синцов — симулянт: ему нужен был предлог остаться в другом отряде, поближе к районному партизанскому штабу…

Олеся вторые сутки бродила с лукошком по лесу. И уже начинала беспокоиться, не случилось ли чего с Анной Вацлавовной или самим Гришей. Как вдруг услышала знакомое пение.

Анна Вацлавовна! Поет спокойно, протяжно, значит, все в порядке, можно идти к ней. И хотя таких встреч уже было много, казалось бы, пора привыкнуть, Олеся устремилась к связной с тревожно забившимся сердцем.

— Запоминай! — вместо приветствия сказала Анна Вацлавовна, пожимая руку и уводя в чащобу. — Эшелон с танками и горючим. Выйдет из Бреста на Барановичи в пять утра. Впереди вагон — танкисты.

— Опять не нашим достанется! — вздохнула Олеся. — Белорусским партизанам везет третий раз!

— Чудачка ты! Ребенок! — улыбнулась Анна Вацлавовна, любовно посмотрев на девушку, — не все ли равно, какие партизаны отправят их ко всем чертям. Важно, чтоб успели.

— Успеют!

— Следующая встреча возле того хутора, где мы с тобой проходили вчера. В березнячке.

— Не сердитесь на меня, Анна Вацлавовна! — и, чмокнув в щеку эту добрую, чем-то похожую на мать женщину, Олеся убежала в глубь леса, где ее ожидал «северок».

А через несколько часов Олеся уже плыла по речушке в другое место, о котором условились с Анной Вацлавовной. Так они меняли место радиопередач каждый день, чтоб фашисты, если и запеленгуют, не нашли.

В штабной землянке сидели Миссюра, Волгин, писарь Сурков и «язык», захваченный подрывниками, — молодой, пугливый немец.

Крысолов переводил пленному вопросы командира. Солдат, каждый раз порываясь встать, отвечал четко, не задумываясь. Писарь записывал аккуратными, ровными, как машинописные, буквами.

Медленно, короткими фразами Крысолов переводил вопросы и ответы. И Антону видно было, что хотя и с трудом, но Волгин справляется со своим делом, раз немец всегда моментально отвечает на вопросы.

Писарь записывал. Он вообще записывал все, что слышал во время допросов, что узнавал от подрывников или разведчиков, возвращавшихся с задания. В его огромной, сшитой самим из серых листов тяжелой книге были такие, например, записи: