Страшилки

– Танечка, – сказал отец, – давайте, я дальше не поеду. Мы возле Рябиновки, вон и домики стоят вдали. Вы здесь с Николаем выходите, и пройдитесь по селу пешком. – При этих словах он затормозил прямо на середине шоссе. Николай – знакомый, которого мы подвозили, сразу вышел из машины, а я потянула было за ручку двери, как Варя прильнула ко мне: "Мамочка". Леня присоединился к младшей сестре. Я обняла и поцеловала обоих, но они не отпускали, теребя своими детскими ручками мою одежду. Голову не покидала мысль, что пока прощаюсь с ними, придется идти одной. Наконец, я вышла из машины и увидела, что Николай уже прилично ушел вперед. "Черт, а ведь я так и не спросила его – знает ли он, где живет в этом поселке моя родня?" Я пошла быстрым шагом. На улице стояла темная августовская ночь. Луна освещала дорогу. Где-то там вдали действительно стояли деревянные домики, но свет в них почему-то не горел. Николай свернул направо, но мне по-прежнему были видны его очертания. Внутри нарастала тревога, теперь и я свернула вслед за Николаем. Здесь дорога сужалась, с обеих сторон ее шли канавы, поросшие высокой травой. Кое-где корни пробивали старое асфальтовое покрытие. Николай по-прежнему шел впереди и делал это быстро и методично. Вдруг из канавы послышался шелест. Затем чей-то вздох. Я побежала, но стоны и вздохи, словно со всех сторон, стали окружать меня. Они были такими тоскливыми и тяжелыми, будто кто-то потерял последнюю надежду. Николай шел, словно убегая от меня. Похолодев от страха, я развернулась обратно к шоссе. Отцовская машина стояла на прежнем месте, только как-то тускло горели фары. Приближаясь к ней, я увидела неестественно склонившуюся на бок голову отца. Я открыла заднюю дверь, где сидели дети.

– А – а – а! – издала жуткий вопль дочка, протянув мертвецки бледные руки. Ее голова стала сине-зеленой, спутанные волосы с запекшейся кровью стояли дыбом, черные, как угли глаза уставились на меня. С ужасом я закрыла дверь машины. Просто невозможно было поверить увиденному. "Как же так? Меня не было от силы 10 минут, когда они успели превратиться в зомби!" Наконец я набралась храбрости и решила открыть дверь машины еще раз. Я потянулась к ней трясущейся рукой, как вдруг кто-то перехватил ее. Это был Николай. "Мираж", – произнес он. Мне с трудом верилось в это. Николай отвел меня на обочину и рассказал, что раз в несколько десятков лет между шоссе и селом Рябиновка возникает мертвая деревня. Он думал, мы быстро пройдем через нее, но я вернулась обратно. Тут машина вдруг стала испаряться на глазах. С души как будто камень упал. Николай сказал, что мы должны как можно быстрее и тише пройти сквозь деревню, ибо с каждой минутой нечисти в округе становится все больше. Мы быстрым шагом пошли обратно. Я старалась не смотреть по сторонам и идти следом за Николаем. Вот опять я услышала чьи-то вздохи и стоны, возню в канавах. Неожиданно в нескольких метрах перед нами из канавы вышел пастух с пятью овцами. Он был мертв, как и его стадо. Остатки полусгнившей одежды свисали лохмотьями вместе с кожей. Овцы со свалявшейся шерстью еле передвигали ноги. Пастух медленно прошествовал мимо. Мы шли дальше. Вдруг на дорогу стали выползать какие-то странные существа кирпичного цвета, похожие на больших плоских червей. Они медленно ползли по дороге, но через какое-то время образовали целую сеть из своих тел, через которых мы переступали. Наконец, впереди мы увидели домики с горящим светом в окнах. Рябиновка была совсем рядом. Черви заполнили всю дорогу, и я решила идти прямо по их телам. Кожа этих существ лопалась, и они источали тошнотворный запах, застревавший в горле. Один из червей обмотал мою голень. Я продолжала идти дальше, таща его тело за собой и даже когда мы покинули аномальную зону, червь не отстал, но с каждым шагом словно иссыхал и становился легче, пока не свалился вовсе. Николай довел меня до дома родни. Я сразу позвонила отцу и на вопрос, хорошо ли я добралась до места, ответила, что все в порядке. А сама подумала, что эту ночь я запомню на всю жизнь.

Конец ознакомительного фрагмента.