Чтение онлайн

— Привет, Арик. Проходи.

— А со мной почему не здороваешься, родственничек? — прошипела Маня, даже не пытаясь добавить в голос глазную пипетку радости.

— Извините, но я вас не знаю, — равнодушно ответил Кирилл, запирая за гостями дверь. — Арик, кто это?

— Ну как же, Кирюха, — криво улыбнулся тот, усаживаясь на диван рядом с бледной от злости супругой, — я ведь тебе недавно показывал свадебные фотографии. Это Мария, Маша, моя жена.

— Да? Не узнал, на снимках она выглядела по‑другому. Извините, Маша, очень рад знакомству, — монотонно проговорил Кирилл, сел в кресло напротив и, не удержавшись от провокации, заложил ногу за ногу, отчего халат почти перестал скрывать то, что должен был.

Маня трудно сглотнула, словно в горле застряло сваренное вкрутую яйцо, а Аристарх нахмурился и недовольно заметил:

— Кирилл, ты не мог бы пойти и одеться? Здесь все‑таки дама, неприлично сидеть почти голым.

— А я разве голый? — недоуменно приподнял брови тот. — Я же халат надел.

— Пожалуйста, иди и оденься. А Маша нам пока кофе сварит. — Почему‑то вид резиновой улыбки Арика, обнажающей стиснутые зубы, вытащил из закоулков памяти фразу «пальцем деланная».

С чего вдруг? Ведь если и был тут кто, созданный подобным образом, то разве что Маня.

— Хорошо, — послушно кивнул Кирилл и неторопливо направился в спальню переодеваться, спиной ощущая нарастающее напряжение.

Которое, стоило временному хозяину дома скрыться за дверью, мгновенно взорвалось раздраженным шепотом:

— Слюни подбери, дрянь похотливая! Даже не пытаешься ничего скрыть, не будь меня — потащила бы беднягу в койку!

— Беднягу? Ни… себе бедняга! Да этот бедняга здоров как бык! Каплан, похоже, перестарался с лечением, старый козел! Еще месяц‑другой — и твой братец вернется к работе, вышвырнув тебя вон!

— Ты что, забыла? Он же не помнит ничего. Хотя я был бы не против, вернись Кирилл к работе. Без него тяжеловато приходится.

— Уси‑пуси, тяжеловато! А мой брат на что? По‑моему, Виктор неплохо справляется.

— Неплохо для себя. Все больше втягивает «Монблан» в сомнительные сделки. Что же касается Кирилла — он и на самом деле бедняга. Внешне — да, Вениамин Израилевич просто молодец, вернул парню человеческий облик, но внутри Кирюха совсем гнилой! Ты видела, как он ходит?

— Нормально ходит, не спеша, как и положено президенту солидной фирмы.

— Дура ты! Да он просто еле ноги таскает! Из‑за твоей выходки он теперь постоянно под угрозой возврата онкологии находится. И спасибо Каплану, что помогает Кирюхе жить.

— Ты еще слезу урони! Да если бы не кретинская ситуация со счетом, нужен бы тебе был братец, аж два раза! Давно б уже схоронили «заразившегося на Гоа смертельной инфекцией», а так — возись с ним!

— Заткнись!

— Сам заткнись! Я вообще не понимаю, что ты возишься? Давно бы уже перекачал все деньги с общего счета на свой личный, придурок ведь все подпишет.

— Нельзя.

— Но почему? Ты постоянно твердишь это идиотское «нельзя», но ни разу толком ничего не объяснил.

— А сейчас, по‑твоему, самое подходящее время и место для объяснения, да? Кирилл в любой момент вернется. Иди лучше на кухню, кофе приготовь. И прекрати, наконец, пялиться на моего брата! Он вряд ли сможет удовлетворить твои потребности, дорогуша. Инвалид, увы, причем во всех отношениях.

Кирилл горько усмехнулся, расслышав нотки — да не нотки, симфонию! — злорадства в голосе брата. Он, конечно, не питал теперь особых иллюзий в отношении Аристарха, но крохотную надежду все же подпитывал. Оказалось, совершенно напрасно.

Ладно, хватит торчать под дверью, надо пойти и в темпе переодеться.

Именно в темпе, потому что на самом деле благодаря упорным тренировкам двигался Кирилл уже совсем неплохо.

Боль? А что боль — человек ко всему привыкает, в том числе и к боли.

Кофе, приготовленный Маняшей, Кирилл пить не стал, сославшись на головную боль. Будь напиток налит в общий кофейник, он бы, возможно, из любопытства прикоснулся к кулинарному мастерству родственницы. Но, поскольку мадам Витке принесла порционные чашечки, вероятность того, что она плюнула в кофе Кирилла, с энтузиазмом строителя коммунизма стремилась к ста процентам.

Поскольку желание общаться с братом и его молодухой по‑прежнему сидело в самом дальнем углу, рисуя на слое пыли похабные картинки с вышеперечисленной родней в главных ролях, изображать лишенного эмоций чурбана было очень просто.

Односложные ответы, безразличное выражение лица, удачно опрокинутая «невзначай» чашечка кофе, превратившая эксклюзивный сарафанчик Мани в тряпку. Впрочем, дабы не погрешить против истины, следует отметить, что сарафан стал похож на грязную тряпку, поскольку просто тряпкой он смотрелся изначально.

В общем, посетители убрались довольно быстро, обошлось без трогательного прощания. Если у мадам Витке и было желание потрогать Кирилла, то после шалости с кофе оно, желание, пулей вылетело в кладовку, дверь которой заперли с помощью незатейливого мата.

Но, учитывая тягу Машеньки к неуловимому красавчику, долго сидеть в кладовке желанию не пришлось. Его выволокли оттуда через три дня, когда Аристарх уехал по делам бизнеса в Данию.

О чем младшему брату сообщила сама Маня, шарахнув его своим визитом под дых.

А почему бы и нет? Мужик, словно в сказке о живой и мертвой воде, из комка уродливой плоти снова превратился в сексапильного самца, да к тому ничего не помнящего самца: ни своего трудно объяснимого отвращения к вполне симпатичной девушке, ни того, какую роль сыграла эта девушка в его жизни. Почему же не заполучить наконец страстно желаемую игрушку? А что до намека муженька насчет импотенции его младшего брата, в это Маня не верила. Наоборот, насколько ей было известно, умственно отсталые особи обладают гиперсексуальностью. А что им еще делать? Только жрать, спать и размножаться.