Чтение онлайн

– Но теперь вы его упокоили крепко-накрепко?

– Сомневаюсь. Поплавает, лягушек попугает, а года через три вновь объявится. Его никак не избыть.

– Зато мои призраки уходили насовсем, – поделилась профессиональным опытом Агнесс.

– Потому что твои призраки относятся к другой категории. То были духи, которых что-то удерживало на земле, или те, чьи тела не были преданы христианскому погребению. Между прочим, если я отслужу по ним панихиду, они тоже уберутся с глаз долой, – заметил дядюшка.

Ох уж этот здоровый дух соперничества, подумалось Агнесс. Наверное, со стороны они похожи на двух учителей, обсуждающих достоинства и недостатки разных школьных наказаний.

– Но есть и другие призраки – те, кто скончался во гневе, те, кого к земле приковали кандалы греха, или те, кто не может смириться со своей смертью и мстит живым. Но с ними можно совладать. Например, отхлестав их плетью, покуда не явят свое обличье или не обратятся в животное – в коня, в волка, даже в ворона. Или зажечь свечи и долго читать молитвы, но для этого обычно требуется несколько сильных экзорцистов. Или обхитрить их…

– Обхитрить? – навострила уши Агнесс.

Она вынуждена была признать, что с таким тяжелым кнутом ей не совладать. Скорее уж глаз себе выхлестнет. Но вот одурачить кого-нибудь – это уже другой разговор. Это ей по плечу.

– Обманом уговорить их проникнуть в сосуд, а после закупорить его и выбросить в воду. Сгодится и кувшин, и табакерка, и даже сапог. Или задать им бесконечное задание – плести веревки из песка, носить воду в решете, подсчитывать травинки на лугу. Главное, не считать противника глупее себя. Траву можно скосить, песок – расплавить, решето – выстелить шкурой.

Агнесс слушала внимательно.

– Помимо привидений есть немало других созданий, – дополнила она, вспоминая тварь в воде.

– Есть.

– И не все они столь уж безобидны.

– Не все. Среди них попадаются такие, что, кажется, глубины ада извергли их на землю, устрашившись их мерзости. Среди них… такие попадаются… что…

Прерывисто дыша, он смотрел прямо перед собой, но какие картины пред ним представали? Что за шип вонзался в его память, когда он говорил о чудовищах? Быть может, все это как-то связано с Третьей дорогой? Про нее Агнесс опасалась ему напоминать. Но как же тогда переключить его внимание, чтобы исчез сухой блеск из глаз и морщина над губой не проступала, как трещины на лицах каменных ангелов?

И Агнесс догадалась.

Ну и тугодумка! Зачем так долго ломать голову? Ответ лежит на поверхности.

Что приносит ему наибольшее удовольствие? Конечно, охота на чудовищ. Когда еще он выглядел таким счастливым? И, в отличие от всех остальных, это удовольствие даже не греховно. Цель его – помочь людям.

Так за чем же дело стало?

– Давайте на них охотиться! – воскликнула Агнесс.

Мистер Линден подался назад, как если бы она наотмашь хлестнула его по лицу или выкрикнула изощренное ругательство.

– Что ты сказала? Повтори.

– Мы могли бы ездить по белому свету и спасать людей от чудовищ. Мы втроем, – вырвалось у нее как-то совсем неожиданно.

– Втроем?

– Я знаю еще кого-то столь же отважного, кого-то, кто выстоит перед любой опасностью…

– И это… Нет! Не говори ничего! Я запрещаю тебе продолжать!

Пошатываясь, мистер Линден подошел к стене, схватившись за нее, чтобы не потерять равновесие, и глухо простонал. Его рука подрагивала от напряжения, а из сдавленных восклицаний Агнесс разобрала лишь то, что какое-то старое проклятие вернулось к нему и уму непостижимым образом она стала причиной этого несчастья. Девушка тоже вскочила, сама уже не зная, что делать дальше – то ли попытаться утешить его, то ли заспорить с ним, потому что у нее и в мыслях ничего дурного не было, неужели он не понимает? Он ведь даже не спросил, кого Агнесс имела в виду! Но ее счастье, которое уже начало казаться таким прочным, вдруг заходило ходуном, словно карточный домик, и непонятно было, за какую из карт хвататься, чтобы удержать его от падения.

Агнесс сделала несколько шагов к дяде, как вдруг повалилась в траву, впрочем, успев выставить перед собой руки, чтобы не замарать корсаж и кружевной воротничок. В потемках она запнулась о свившийся кольцами кнут. Услышав вскрик, мистер Линден обернулся, судорожно сжимая кулаки, готовый броситься на помощь, и Агнесс успела пожалеть, что с ней не произошло ничего такого, что заслуживало бы сочувствия, а не насмешки. Неторопливой походкой дядя подошел к ней, поднял кнут с отвращением, словно падаль, и отшвырнул в кусты.

– Разве я сказал, что тебе можно выходить из круга?

Агнесс покачала головой.

– Ах, да, – опомнился мистер Линден. – Как это гадко с моей стороны – накричать на тебя в твоем же сне.

– Так это сон?

– Разумеется, – его голос звучал почти сочувственно. – Ты так разволновалась из-за моих дневных придирок, что даже во сне я не оставляю тебя в покое. Такое случается, Агнесс. Помнишь у Шекспира? «А, так с тобой была царица Меб!» Ну, что там дальше? «И так она за ночью ночь катается в мозгу любовников – и снится им любовь». А тебе повезло меньше, дитя мое, тебе приснился скучный старый родственник.

Последняя карта, пошатнувшись, упала с таким грохотом, словно обрушился кромлех в Стоунхендже.

– Не надо, – попросила Агнесс, читая в его взгляде, ровном и ледяном, как просторы Антарктики, что ее мольбы уже ничего не изменят. Она не нужна ему. И никто ему не нужен.

– Ничего, я покину твое сновидение, а ты откроешь глаза и проснешься. Вот прямо сейчас.

Он нетерпеливо хлопнул в ладоши.

Агнесс открыла глаза.

Свет проникал сквозь зеленый балдахин, создавая прозрачный зеленый полумрак, в котором так приятно было понежиться с утра, но Агнесс подскочила, как иголкой уколотая, и раздвинула шторы. Солнечные блики рассыпались по дощатому полу, радостно подрагивая, и события минувшей ночи отступили так далеко…

«Нет, не отступили», – вцепилась в них Агнесс, не давая воспоминаниям ускользнуть. Это был не сон, и признаки, подтверждающие реальность произошедшего, были слишком многочисленны, чтобы их перечислить. От пальцев пахло травой, под ногти забилась грязь, а на ссадины на ладонях Агнесс смотрела с тем удовлетворением, с каким христианский мистик взирает на свои стигматы. Нет, она определенно не сошла с ума. Волосы были заплетены в аккуратную косу, но Агнесс никогда не затягивала чепчик так туго – под подбородком осталась красная полоса. Платье было разглажено аккуратно, оборка к оборке, и разложено на полке шкафа, и столь щепетильная чистоплотность больно уколола Агнесс – сама-то она просто вешала платье на спинку кресла. Но главное – туфельки. Когда Агнесс подняла их, они заискрились на солнце, но вовсе не потому, что вдруг стали хрустальными. Соль. Еще с ночи на них налипла соль. Если бы Агнесс шла по мокрому лугу, пусть даже и в трансе, соль успела бы стереться. Стало быть, мистер Линден нес ее на руках… На миг Агнесс подумала о том, чтобы швырнуть туфельки прямо на стол рядом с подносом для тостов, но быстро отступилась от этой идеи как от неизящной… Но раздевал ее хотя бы не он? Наверное, миссис Крэгмор позвал на подмогу. Они тут все заодно.