Чтение онлайн

Я выставил вперед ладонь в останавливающем жесте:

– Леди и джентльмены, еще капельку терпения. Вы все тут давно торчите – еще немного осталось. Десять минут – и все закончится, а вы побежите писать материал, монтировать там или что вы делаете.

– Что значит аббревиатура «С.И.О.» у ваших солдат? – выкрикнул какой-то репортер.

– «Специальный истребительный отряд».

Вопросы посыпались пуще прежнего, я просто не успевал отвечать на все, потому неважные решил игнорировать. Кто такие? Пока секрет. Почему секрет? Это тоже секрет. Наше предназначение? Сейчас увидите. Почему все бойцы так молоды, практически дети? Так курсанты же.

Разумеется, вопрос «почему вы сами не старше их?» просто не мог не последовать.

– Потому что когда вы играли в игрушки – я учился истреблять одержимых. Когда вы в школе учили литературу и историю – я учился истреблять одержимых. Когда вы дома делали уроки – я учился истреблять одержимых. Когда вы бегали за девочками, играли в футбол, клеили бумажные кораблики – я учился истреблять одержимых. Вам интересно, как я могу быть начальником специального училища в моем-то возрасте? Сейчас у меня больше двадцати лично уничтоженных одержимых, Порчу просто не считал. Знаете кого-нибудь, кто понимает в этом больше меня? С радостью уступлю должность кому-то, более опытному, и поучусь у него. Есть у вас на примете такой человек? Нет? Вот то-то и оно.

– Скажите, а какой у вас уровень дара? Если не секрет? – спросила круглолицая девица и протянула мне микрофон.

– Я не маг.

По толпе прокатился удивленный гомон, но тут появился командир сил быстрого реагирования.

Мы с ним обменялись приветствиями, вида, что удивлен моим возрастом, он не подал.

– Министр вам сообщил, что теперь операцией командую я?

– Сообщил.

– Отводите своих людей назад. Дальше мы сами. Мне нужен только человек, который знает, как открывается хранилище.

– Сейчас отдам распоряжения. Две минуты.

Как только он повернулся, из толпы журналистов прилетел логичный и закономерный вопрос:

– А как вы собираетесь сражаться с одержимым, если вы обычный человек?

Я повернулся к репортерам и улыбнулся:

– Я не говорил, что я обычный человек. Я сказал только, что я не маг.

Тут тощий длинный тип, доселе молчавший, заговорил с характерным германским акцентом, не выпуская меня из прицела портативной камеры:

– А можно каверзный вопрос?

– Задавайте, чего уж там.

– Как вы умудряетесь покупать сигары?

– Вы про мой возраст? – С этими словами я эффектно затушил сигару о голую ладонь, пульнул окурок в урну, стряхнул с рук пепел и достал с заднего сидения «кишкодер»: – я хожу за сигарами вот с этой штукой. Хотите верьте, хотите нет – паспорт у меня еще ни разу не спросили.

– Классный трюк с сигарой об ладонь, – заметил тощий и выкинул свой главный козырь: – а скажите, мы сам бой-то увидим? Или вы зайдете с этой громадной дурындой в хранилище, пару раз бабахнете в труп и добавите к своему списку так называемых «побед» еще одну зарубку?

Вот же сволочь, а? Одним вопросом он перечеркнул все. Действительно, если одержимый выведет из строя мою нашлемную камеру – я не смогу доказать, что противник был жив и боеспособен. Скептический настрой СМИ может угробить мое начинание… с подачи этого проклятого капустника.

Ладно, план придется поменять.

Я подошел к ограждению и стал лицом к лицу с германцем.

– Хотите увидеть бой, герр рейхсрепортер?

– Разумеется, мы с коллегой тут дежурим по двенадцать часов в сутки уже третью неделю только ради этого, – сказал он.

– Сегодня ваш звездный час, – ухмыльнулся я, – вы снимете не просто репортаж с места событий, а репортаж глазами очевидца. Идемте.

– Куда?

– В банк, естественно. Вы хотите увидеть бой и вы его увидите. Собственными глазами, прямо перед собой.

Он попытался отступить назад, но я выбросил руку и схватил его за воротник рубашки:

– Отказ не принимается!

Я потащил его за собой волоком, свалив сегмент ограждения, под крики остальной репортерской братии, на полпути оглянулся и сказал:

– Ваш коллега поставил под сомнение мою репутацию и репутацию подразделения. Бывают в жизни ошибки, которые нельзя исправить словами! Сержант, наручники!

Я втащил сопротивляющегося репортера в здание банка и приковал за руку к поручню у кассы, затем подобрал с пола его камеру, отдал ему и посмотрел в глаза.

– Возможно, этот материал будет последним в вашей жизни, герр рейхсрепортер. Постарайтесь снять его хорошо.

Когда я пошел обратно, то встретился со Скарлетт, которая несла несколько камер.

– Взяла у репортеров, расставлю по залу. Что вы планируете делать и где?

Я кивнул на зал:

– Вот тут. Хотят увидеть бой – увидят.

Скарлетт внимательно посмотрела мне в глаза, напоминая о том, что камеры в ее руках работают:

– Это по плану, сэр?

– Не по плану, – беспечно отозвался я, – но моя работа редко по плану идет. Так что ничего необычного.

Она расставила камеры и мы пошли обратно к машине. Здесь я достал с заднего сидения кацбальгеры и забросил обратно «кишкодер».

Репортеры больше не протестовали против произвола и не задавали вопросов: момент истины уже наложил на происходящее свой неизгладимый отпечаток.

Я вошел в зал, стал в пятнадцати метрах перед дверью хранилища и скомандовал Аристарху и еще одному кадету:

– По моей команде поворачиваете вентиль, отходите в боковую дверь и блокируете ее снаружи. Поехали.

Они разблокировали замки, чуть оттянули массивную круглую створку, затем, стоя у выхода, потянули за трос, открывая хранилище настежь, и поспешно покинули здание. Все, мы с одержимым остались один на один, если не считать дрожащего репортера и наблюдающих через окна кадетов.