Чтение онлайн

Но опять-таки наши русские люди были народ хитрый. «Ага, — говорят, — если у нас не получается воевать с поляками, они нас бьют, мы их побьем иначе».

И стали давать хлеб — в виде дотаций — шведскому королю. Швеция была страна бедная, в ней было два миллиона населения и никаких материальных ресурсов. А тогда — в Европе во время войны — хлеб был, естественно, в огромной цене. Поля-то обрабатывать было некому и некогда и опасно, надо было — прятаться. И поэтому русский хлеб оказался мощной поддержкой. Получив несколько караванов судов с хлебом в Стокгольм, шведский король немедленно снарядил 20-тысячную армию и — разгромил австрийские войска на всей территории Германии, чем, собственно, доставил победу протестантизму. Не окончательную, но временную.

И, как все помнят, русские в это время, в XVII в., стали добывать с Запада специалистов по всем областям военного дела, техники, промышленности. Но — только из протестантских стран. Принимали — англичан, принимали — шведов, принимали — северных немцев (те ехали в большом количестве), голландцев.

Правда, англичане занимали такую среднюю позицию между протестантами и католиками, а голландцы — крайнюю. Но в 1650 г. в Англии произошла революция, и кончился одновременно торговый договор между Россией и Англией, который англичане попросили продлить. А торговля шла через Архангельск. На просьбу английского правительства — революционного кромвелевского правительства — правительство Алексея Михайловича ответило: «Поелику оные аглицкие немцы свого короля Карблуса до смерти убили, то Великий Государь Московский и Всея Руси повелел оных аглицких немцев на Русскую землю не пущать!» — и заключило договор с голландцами.

Таким образом, торговля пошла по линии чисто протестантских стран. Заимствование пошло чисто по линии контактов с протестантской Европой.

Правда, на Руси тоже никогда не было единого мнения. На Руси о введении протестантства мечтал только «великий мыслитель» — Козьма Прутков. [429] А до него — не было такого единомыслия. И была партия, которая стремилась установить контакты с Австрией и Францией — это были Голицын [430] и царевна Софья. [431] Так они — не имели успеха. Победила партия пропротестантская, во главе с Ромодановским — боярином, князем-кесарем — жуткий человек был, ненормальный; с семьей Нарышкиных и их представителем — царем Петром, который предпочел все-таки контакт с протестантами.

Есть здесь связь? Проверим.

Если какое-то соответствие между протестантской Европой и Россией имеется, а протестантская Европа не гармонировала с индейцами, то Россия как должна относиться к индейцам? — Проверим, не будем гадать.

Русские землепроходцы дошли до Чукотского Носа почти без сопротивления. С чукчами у них, правда, там не заладилось — американоиды чукчи разбили казаков и их на свою землю не пустили; но в эту тундру никто особенно и не пытался проникнуть. Проникли через Алеутские острова — в Америку. Алеутские острова были богатейшей страной пушного и морского зверя. И русские быстренько обратили алеутов в православие. Там и сейчас есть православные алеуты, у них даже свой епископ есть. Мне Окладников [432] рассказывал, что его должны были ему представить.

С алеутами они столковались. Вышли на берег Америки, встретили эскимосов, с ними тоже — полный контакт. Столкнулись с индейцами, и началось!

Первые русские матросы, высадившиеся, чтобы установить контакт с местным населением, были индейцами все убиты. В дальнейшем тлинкитов, которые жили по побережью Тихого океана южнее Аляски, покорить не удалось, хотя территория считалась Русской Америкой. За тлинкитами, в бассейне Юкона, жили атапаски. К ним относятся, между прочим, племена апахов и навахов, выселившиеся с севера и попавшие на юг. Это был народ такой очень смелый и воинственный. Русские особенно туда не лезли, но, во всяком случае, с атапасками — мира не было. Поддерживали наших только алеуты и эскимосы. И поэтому на берегах Берингова моря и Чукотского Носа были русские поселения, и безопасно было жить русским. Когда же проникли русские в Калифорнию — до Сан-Франциско, то там, в сущности, не было никаких европейских поселений — ни англосаксонских, ни испанских. Испанцы потом выдвинули несколько отрядов, чтобы прекратить русское продвижение, но так они в контакт и не вошли.

Никакого столкновения не было, — просто испанские офицеры остались там как гасиендеры, развели стада скота и стали жить, ничего не делая.

А русские просто не удержались в этих местах, потому что индейцы их не поддержали, не было контакта с индейцами. Почему? Очевидно, потому же, почему не было контакта и с англосаксами, а вот те бросили огромные силы и убили бедных мирных индейцев — почти до Большой степи. А остальных загнали в резервации.

Это жесточайшая, вообще говоря, операция, за которую вся этническая англосаксонская группа несет ответственность перед историей.

Наши предки не пошли по линии такого кровопролития. Они предпочли удалиться в те места, где с населением был контакт, и ограничили себя Сибирью иАлеутскими островами. А потом и они были проданы Америке, а в Сибири, наоборот, контакт был полный.

С монголами русские устанавливали контакт начиная с XIII в., а вот китайцы не могли установить с монголами контакта — никогда! Но с монголами не могли установить контакта и европейские католики. И следовательно, они должны были уметь установить контакт с китайцами? Так ли? Да, так оно и есть! 30 миллионов китайских католиков в начале века имелось.

Католическая проповедь в Китае имела о-очень большой успех. Православные миссии такого успеха не имели, и если и обращали кого-нибудь, то только в Северной Маньчжурии, где жили народы некитайские. Хотя мы их и называем китайцами, но они не китайцы, а маньчжуры. Они легко находили способы сосуществования с русскими. А в ряде мест проходила метисация с весьма положительными результатами. Забайкальские казаки — это ведь смесь монголов и русских, причем не только русских мужчин с монгольскими женщинами, но монгольских мужчин с русскими женщинами; потому что русские сибирские бабы за монголов охотно выходили замуж — хорошие мужья, честные, крепкие, верить можно.

Как мы видим, здесь какие-то странные коллизии. Может быть, англосаксы — это просто такие «звери», что с ними вообще никто ужиться не может? Однако, когда они попали в Полинезию, они великолепно установили контакты с полинезийцами: и в Новой Зеландии, и на Таити, и на Гавайях, там, где они оказывались. И наоборот, французы, которые захватили Самоа, никаких контактов не установили. Французско-полинезийских помесей в Полинезии нету, а англо-полинезийскими она полна. То есть очевидно, что у полинезийцев оказалось какое-то созвучие — именно с англосаксами, с протестантами, а не с католиками.

Может быть, тут дело опять-таки в какой-нибудь расовой стороне дела? Но французы и англичане, несмотря на перемешивания, все-таки имеют разные облики и по генофонду.

Но французские гугеноты, массами покидавшие Францию в XVII в., выселялись вместе с англичанами в их колонии и вели себя точно как англичане. А когда они выселились вместе с голландцами в Южную Африку, то они вошли в состав буров, которые с чрезвычайной жестокостью обращались с бедными неграми, которые там были. То есть они вели себя не как французы, а как протестанты, и поэтому уживались с голландцами, такими же живодерами, как и они сами.