Чтение онлайн

Кайрус улыбнулся.

— Хела проведет нас во дворец. Главный — Рубин. Сэйрел… — Он увидел, как король и прайм-офицер напряглись при упоминании имени королевы. — Готов поспорить, что самозванец бежит… Он направится в Таллинор. Теперь королеве не угрожает опасность от него.

— А откуда вы это знаете? — спросил Джил.

— Я объяснил, что я теперь Паладин. Я знаю, чего хочет Орлак. И после того, как мы заберем Лаурин, он больше не захочет оставаться в Кипресе. Он держит ее лишь для того, чтобы привлечь ее отца. Без приманки ему потребуется охотиться на него другим способом.

— А что он хочет? — спросил Херек.

— Торкина Гинта. — И король, и прайм-офицер удивленно посмотрели на него, и Кайрус кивнул. — Гинта и его семью. Они все ему угрожают.

— Я не понимаю, — признался король.

— Историю, объясняющую эту ненависть, сейчас не сообщишь. Она очень длинная, — с серьезным видом пояснил Кайрус. — В другой раз я рассказу вам этот захватывающий рассказ.

Он продолжил объяснения:

— Сэйрел должна отправиться с нами, чтобы мы вернули ей трон и обеспечили коронацию. Если старейшины до сих пор живы, то Хела быстро соберет Совет Старейшин Кипреса, чтобы принять нужное решение, — заявил он с мрачным видом. — Херек, отбери полудюжину солдат. Мы имеем дело с очень сильным противником, обладающим магическими способностями. Никакое оружие не поможет. Нам нужно действовать украдкой и хитростью, а также самим потребуется воспользоваться магией. Локки должен оставаться на «Вороне», а корабль — быть готов к отплытию в любую минуту.

Они снова согласились.

— Вы уверены, что я не могу убедить вас остаться, Ваше величество? — спросил Кайрус у Джила. — Ваша жизнь сейчас очень ценна для народа Таллинора.

— Да, но женщина, которая родит мне наследника, находится в этом дворце. Нет, Кайрус. Я буду рядом с вами, чтобы забрать назад ту, с кем я помолвлен.

Это шокировало всех. До этого Рубин и женщины молчали, хотя и внимательно слушали. После того, как возгласы прекратились, все увидели, что Джил смущен.

— Простите меня. Никто об этом пока не знает. Прошу вас не сообщать новость никому постороннему.

— А ваша невеста об этом знает? — спросил Рубин с каменным лицом.

Джил напрягся, но ему удалось сдержаться.

— Как я понял, она — твоя сестра, Рубин…

— Сир, я с ней не знаком, даже ни разу в жизни не видел ее. Пожалуйста, не смущайтесь из-за меня.

— Я не смущаюсь, но считаю, что обязан сказать: я очень люблю Лаурин и думаю, что буду прав, сказав, что и она испытывает ко мне те же чувства. У нас просто не было возможности публично объявить о наших намерениях до ее захвата.

«Это не поможет», — предупредил Кайрус.

«Он просто жутко самоуверенный, не так ли?»

«Я надеюсь на это, черт тебя побери! Он — король Таллинора, и всего на год или около того старше тебя, парень. Ты не представляешь, с чем этот молодой человек столкнулся в последние недели и что ему еще предстоит».

— Простите меня, Ваше величество. Лаурин на самом деле повезло.

Джил благоразумно не стал развивать тему.

Чуть позже, когда они вставали на якорь, Кайрус воспользовался возможностью переговорить с королем один на один. Все переоделись в гражданскую одежду, Локки тем временем извинялся перед начальником порта за прибытие в такой час.

— Ваше величество, я хочу извиниться за манеры молодого человека.

Джил посмотрел на Кайруса. Он понравился ему с первого взгляда. Король сразу же понял, что этот человек очень похож на него самого и его отца, сделан из того же теста. Бывший прайм-офицер продолжал производить впечатление на молодого короля на протяжении короткого морского путешествия. Ему понравилась мудрость и советы солдата…

— Он — странный парень.

— Рубин не жил нормальной жизнью. Он очень… оторван от людей. Я думаю, что ему необходимо многое узнать об этикете, особенно — в присутствии монарха.

Джил улыбнулся, и Кайрус расслабился. Он уже узнал некоторые черты Лориса в его сыне — от походки, преисполненной важности и самодовольства, до легкости в общении. Из него получится хороший король, если его будут окружать те люди, которые нужно.

— Я не обиделся. Конечно, я не могу это сказать никому из окружающих меня людей, но я учусь быть королем. Все, за исключением Херека, похоже, думают, что мудрость и опыт приходят вместе с короной. Я ничего не знаю о том, как быть королем, Кайрус. Я — солдат, как и вы. Я могу сражаться и ездить верхом, пить и ругаться, и в этом посоревнуюсь с самыми лучшими солдатами. И я могу вести за собой людей. Надеюсь, что последнее качество мне поможет больше всего. Корона свалилась на меня, я о ней не просил, даже не хотел ее, хотя совру, если скажу, что не думал о Лорисе, как об идеальном отце. Я хотел, чтобы он был моим отцом. Мы с ним были хорошими друзьями, — в голосе Джила звучала грусть.

Кайрус кивнул:

— У него имелись свои недостатки, но он был лучшим королем в нашей стране за все времена. Я не знаю насчет вас, Джил, но если вы пустите в свое сердце Чувствующих, откроете свое сердце для них, и вспомните, откуда вы сами, то думаю, что из вас получится еще лучший король, чем ваш отец. Мудро выбирайте советников… и держите Херека рядом. Более верного подданного, чем он, вы не найдете.

Нарушая протокол, солдат похлопал короля по плечу, как сделал бы отец. Затем он развернулся, чтобы присоединиться к остальным.

— Кайрус! — крикнул Джил ему в спину. — А я могу убедить вас стать моим советником? Мне нужны люди вроде вас. Люди, которые знают и военное дело, и протокол, а, главное, им известен Таллинор снаружи и изнутри. Вы присоединитесь ко мне?

Кайрус улыбнулся мягко и по-доброму.

— Возможно, мы вернемся к этому разговору после того, как невеста окажется в ваших объятиях, и если меня не похоронят на кипреанской земле.

— Мы все вернемся на этот корабль, Кайрус. Живыми! — с чувством сказал король.

— Молюсь, чтобы вы оказались правы, сир.

Ксантия вздрогнула. Элисса!

«Ты уверена, что хочешь встреться со мной здесь, Ксантия? Вернуться назад будет невозможно».

Теперь пришел черед Элиссы дразнить соперницу. Та издала рычание, словно безумная.

Доргрил испытал шок из-за внезапного появления Элиссы и отвернулся от Лаурин, которая тоже услышала насмешливые слова матери. Девушка не стала терять время, и тут же выразила собственное презрение женщине, которую ненавидела: