Судья и палач
Шрифт:
Если это Шлыку очень надо, пусть сам своим Болотовым занимается. Иван Геннадьевич не против. Ему только не хочется отстегивать киллеру пятьдесят «тонн» «гринов». Но придется. Ведь он их не отработал…
— Гад!
Герман стиснул кулаки и сжал зубы.
Только что он вышел на своего посредника. И узнал, что Болотов жив. Его уже почти задушили, но в самый последний момент появились менты.
— Что такое? — спросила Алла.
— Не достали Виталика. Ушел, гад. Это все твой Круча…
— Почему мой?
— А потому что ты… В общем, сама знаешь… Ему было больно думать, что Алла спала с ментом. Неважно, что в этом была необходимость. Он ненавидел всех, и Болотова, и Кручу. Они оскверняли Аллу. И он хотел видеть их в гробу обоих.
— Герман, ты же знаешь, мне нужен только ты…
— Ты хотела спокойствия…
Ради него она вышла замуж за Болотова.
— Ты его получишь. Но не сейчас…
— Да, дорогой, я знаю. Мы должны закончить здесь все дела…
Он ненавидел Виталия, она ненавидела его любовницу. И он, и она ненавидели до безумия. Они не смогут успокоиться, пока и тот и другая не окажутся в могиле.
— Я достану Виталика. Я его уничтожу сам. Его уже выпустили…
И об этом он узнал от посредника.
— Выпустили?..
— А что, теперь не он, а мы с тобой козлы отпущения… Он дома, наверняка службу собственной безопасности усилил… Только ничто ему не поможет…
— И сучке Любочке не будет спасения, — эхом отозвалась Алла.
— Виталик и Люба — считай, они покойники. Но это не все. Поступил заказ. От посредника. Мне предстоит убрать одного очень влиятельного человека. Пока еще не знаю, кого. Но меня уже предупредили — задание будет очень серьезным. И пятьдесят тысяч долларов гонорар…
— Деньги никогда лишними не бывают…
— А потом, ссориться с шефом нежелательно…
— А шеф твой не может выйти на тебя?
— Только через Интернет…
— А по-другому?
— Исключено.
Никто не может выйти на них. Никто.
Они уже сняли для себя приличную однокомнатную квартиру. Вместе им очень хорошо. Как будто медовый месяц у них.
Но расслабляться больше нельзя. Пора переходить к делу. Болотову и Любе вынесен смертный приговор. И уже давно пора привести его в исполнение.
— Пора выходить на тропу войны, — сказал он.
— Как скажешь, дорогой…
Он видел перед собой ту отчаянную и решительную Аллу, которую он знал до тех пор, пока она не возжелала вдруг спокойной жизни.
Вместе они своротят горы.
У них есть все. «Адские машинки», стволы, грим, маскарадные наряды, специальные средства и техника. Словом, арсенал профессионального киллера. И, главное, они объединили свои умы — это великая сила.
— С кого начнем? — спросила Алла.
— Пока заказ от хозяина не конкретизирован, начнем с наших «друзей».
— С Любы!
— Как скажешь…
— Начнем сегодня же…
Алла сгорала от нетерпения. Герману нравился ее боевой порыв.
— Нет, торопиться не надо…
В их положении это небезопасно.
Николай смотрел на Степана с подозрением.
— Хотелось бы знать, где Лимон?
— Так я откуда знаю?..
— Его и другого авторитета по кличке Лубок захватили собровцы возле клуба «Элит-классик». И куда-то увезли. С тех пор о нем ничего не известно. Твоя работа?..
— Когда это было?
— Позавчера поздним вечером…
— А мы беседовали днем… Так что у меня алиби! Алиби, которое можно засунуть в задницу.
— Степа, не валяй ваньку. Тебе это не идет…
— Хорошо, скажу. Да, имел я беседу с Лимоном. Очень обстоятельную. Но потом я его отпустил. На черта он мне сдался?..
— Ладно, не будем вонь поднимать из-за какого-то подонка… Короче, я в курсе дел. Братва лимоновская шишки на Вольфа валит. Слышал о таком?
— Да вроде…
— У Вольфа своя «бригада», ни от кого не зависимая. И с Лимоном он в состоянии войны… Степан это уже давно понял.
— И все стрелки на Вольфа перевели. Типа, это он Лимона завалил… А что, очень даже может быть…
— И мы будем считать так же… Марков посмотрел на него, как на неисправимого ребенка.
— А кассетку эту я на всякий случай припрячу…
— Ну так хозяин — барин. Для тебя, Николай, старался…
— Давай ближе к телу…
— Суркова Лимон через посредника устранил. И посредник этот некий Иван Геннадьевич Шилин. Криминальная нефть и по совместительству посредничество между жизнью и смертью.
— Наш человек, — презрительно поморщился Марков.
— Надо поговорить с ним…
— Как с Лимоном?!
— А что, разве с Лимоном не так говорили?
— Степа, делай что хочешь, но меня в свои робин-гудовские дела не впутывай…
— Значит, на Шилина даешь добро…
— Степан, ты меня не так понял…
— Да ладно, чего уж там…
— Степан, с огнем играешь…
— Это мои проблемы…
Алла и Герман уже второй час прогуливались по парку с детской коляской. И нет-нет словно бы невзначай посматривали на дом, в котором раньше жила она.
Аллея парка выходила прямо во двор дома. И никто ничего подозрительного не замечал. Благополучная семейная пара. Из интеллигентов старого поколения. И одежда, и вид соответствующие, оба в очках. На Алле парик, грим. В Германе тоже не узнать убийцу, объявленного в розыск. Правда, никто почти и не знает, что он в розыске. Ни по телевизору его не показывают, ни фотографий на каждом углу. Но все равно, меры предосторожности должны быть соблюдены.
В коляске у них внук или внучка. Так думают люди. И постовые милиционеры. Никто не пристанет к ним с глупыми проверками. Дети — это святое.