Судья и палач
Шрифт:
Банки он не укреплял. Просто оставил их лежать на крыше козырька. Если кто завтра посмотрит сверху, то ничего необычного не увидит. Подумаешь, консервные банки. Может, из окна кто бросил или пацаны дворовые на козырьке пировали.
Герман спрыгнул на землю, шмыгнул под ближайший куст и затаился. Вокруг тишина. Ни одной живой души вокруг. Можно уходить…
Он беспрепятственно добрался до парка. Бревенчатый теремок, забава для детей. Только никто в нем уже давно не играл. Засрали теремок, в самом буквальном смысле этого слова.
Нечистоты, вонь… Но придется терпеть. Теремок — отличное место, откуда можно наблюдать за подъездом, из которого будет выходить Болотов. И для стрельбы идеальная позиция. А еще пути отхода. Выскочил — и сразу в кусты. Ровные, аккуратно подстриженные, они выстроены в два ряда, как боевая траншея. И тянутся далеко, примыкают к оврагу, а оттуда рукой подать до моста-эстакады, по которому в сторону Москвы идут машины.
Но до утра еще далеко. И вовсе не обязательно всю ночь пропадать в вонючем домике. Поэтому Герман устроился в кустах, затих. Надо немного поспать. А как начнет светать, он достанет из большой спортивной сумки рулон брезента, застелет им пол в теремке, заберется внутрь. Затем из той же сумки достанет винтовку, приготовит ее к бою, положит рядом с собой. И затаится. Будет ждать, когда появится Болотов…
Была уже поздняя ночь, когда они подъехали высотному дому на Ленинском проспекте. Сутенер назвал номер квартиры, в которой Сверчок содержал притон.
— Он чисто по заказам работает. Своя клиентура, все проверенные люди. Звонят ему, девочку заказывают, и работа пошла, — объяснил «папа».
— Дверь кому попало он, понятное дело, не открывает…
— Само собой. А дверь у него конкретная, хоть кувалдой бей, хоть из пушки стреляй…
— А это кто такие?
У подъезда остановилась новенькая «Тойота». Из нее вышел плотной комплекции паренек в белом пиджаке, за ним — совсем еще девочка в пышном нарядном платье. Белые гольфы, огромные банты. Красивая девочка. Как Мальвина из «Приключений Буратино». И наряд кукольный. Только платье слишком короткое. Чуть приподними, и трусики будут видны.
— Служба эскорта. Отработанный товар привезли. Суки! — процедил сквозь зубы Рома.
— Ну вот, это нам как раз и нужно… Степан достал из-под сиденья неучтенный «вальтер» с глушителем.
— Не надо! — запаниковал сутенер.
— Да это не для тебя, урод. Твоя очередь еще настанет… Сиди здесь и не рыпайся…
«Кот» в белом пиджаке с малолетней проституткой вошли в подъезд. За ними метнулись Степан, Федот и Саня. Рома остался с пленниками.
Сутик подходил к лифту, когда Степан появился в поле его зрения.
— Э-э, мужик, ты чо?
«Вальтер» с глушителем стер всю краску с его лица. Побледнела и проститутка.
— А ничего!
Степан приблизился к нему и вырубил его мощным ударом в шею. «Кот» вырубился мгновенно. Федот и Саня подхватили его обмякшее тело и впихнули в лифт. Степан втолкнул туда малолетку. И сам зашел.
— Ну, на какой нам этаж? — спросил Степан у девчонки.
— Я не знаю, — пробормотала та.
— Не дури, милая, — скорее с жалостью, чем с осуждением посмотрел он на нее. — Седьмой этаж, правильно?
— Да…
— Сколько тебе лет? — спросил Федот, нажимая на кнопку подъема на восьмой этаж.
— Десять…
— Родители есть?
— Мама… Дяденьки, не надо меня убивать… Девочка потерла руками глаза и заплакала.
— С чего ты взяла, что мы собираемся тебя убить?
— Вы киллеры…
— Нет, мы милиция…
Девочка сразу перестала плакать.
— А вы меня не арестуете?
И ясными глазенками посмотрела на Степана. У него аж в душе все сжалось. Совсем еще ребенок. А эти гады заставляют ее торговать своим телом.
Лифт остановился, разомкнулись створки дверей. Но из него никто не выходил.
— Как тебя зовут, дитя?
— Катя…
— Тебе бы в куклы играть, Катя…
— А я сегодня играла, — она всхлипнула, на глаза накатились слезы. — Он заставил. Я играла, а он подошел сзади… Мне было больно, но я терпела…
— Ублюдки! — Рука Федота потянулась к шее бесчувственного сутенера.
И придушил бы ведь. Если бы Степан не остановил.
— Вот что, Катя, мы сейчас спустимся на этаж ниже. Ты позвонишь в квартиру к своему хозяину. Он должен впустить тебя…
— Я все понимаю, — не по-детски серьезно посмотрела она на Степана. — Я все сделаю как надо…
Степан достал из кармана специальную наклейку под пулевое отверстие и налепил ее сутенеру на переносицу. Как будто застрелили его. Смотрелось очень натурально.
Они спустились на этаж.
Сверчок укрепился хорошо. Бронированная дверь, «глазок» видеокамеры в углу, радиопереговорное устройство. Чтобы не попасть в обзорное поле, Степану и его помощникам пришлось оставаться в лифте. Дверцы держали открытыми.
Катя подошла к двери, позвонила.
— Катенька, это ты? — послышался в динамике теплый задушевный голос.
— Да, Михаил Евдокимович, я…
— А где Толик?
— Он за Ирой поехал…
— А почему меня не предупредил?
— Михаил Евдокимович, ну откуда я знаю, почему…
— Ну да, да, конечно… Сейчас я тебя впущу, Катенька…
Сверчок открыл дверь. И тут же из лифта вырвался ураган в виде Степана и Федота.
Содержателя притона тараном вбили внутрь квартиры, уложили на пол. Степан заломил ему руки, сковал их наручниками. Это было не трудно. Сверчок был самым натуральным доходягой. Таким не рекомендуется ходить по улицам в ветреную погоду — сдуть может. Федот с пистолетом в руке обследовал все комнаты. А их было три.
— Никого! — Для этого ему понадобилось ровно пять секунд.