Чтение онлайн

— Да, — проговорил Павел. — Покушение было. Это долгая история. Я потом расскажу.

Ира недоуменно смотрела на них обоих. Инна смотрела под ноги. Павел, глядя Ире в глаза, покачал головой.

Тут он увидел маленькую фигурку, одиноко стоявшую посреди парка.

— Дима!

Мальчик обернулся, увидел Павла. Приблизился.

— Как дела? — Павел положил ладонь ему на плечо.

— Я? — Дима криво усмехнулся. — Хорошо. Лучше, чем они.

Он указал пальцем на мертвые тела.

Быстров медленно направлялся к эстраде. Баринов уже оправился от шока. Весь в брызгах крови, обсыпанный белым порошком, он с очаровательной улыбкой отвечал на вопросы журналистов.

Быстров протолкнулся к нему, бормоча: «Извините. Простите».

Баринов, увидев капитана, сделал шаг навстречу. Круглая физиономия расплылась в радушной улыбке.

— А, это вы, капитан! Поздравляю, вы отлично провели операцию. Я вас не забуду. Надеюсь, мы станем друзьями?

Маленький человечек, с той же застывшей улыбкой, протянул капитану руку, не сомневаясь, что тот пожмет ее.

Быстров повернул голову. Оператор, сощурив один глаз, направлял камеру на главного нувориша города и простого капитана милиции.

Оператор показал ему указательный и большой пальцы, сложенные буквой «О» — «Все отлично, парень! Ты в кадре! Давай, сделай сюжет недели!»

Быстров посмотрел на протянутую ладонь Баринова, заглянул в глаза. Вопреки жесту дружелюбия и широкой улыбке, эти хитрые глазки скрывали презрение и наглое превосходство. «Ну давай, ничтожество! Знаешь, сколько я повидал таких, как ты? Сейчас начнешь заискивать, лизать мне зад!»

Шли секунды. Быстров, не шевелясь, молча смотрел на Валерия Георгиевича.

Улыбка бизнесмена поблекла.

Баринов отступил на шаг.

— Нет, — сказал Быстров, играя желваками. — Друзьями мы не будем. Надеюсь, мы станем врагами. А это, гнида, тебе за Точилина и его семью.

Наклонившись к коротышке, капитан плюнул ему в лицо.

Оператор на миг опешил, но профессионализм вернул ему самообладание. Он крупным планом снял красное от гнева, растерянное лицо Баринова со сползающим по переносице жирным плевком.

В бессильной злобе бормоча проклятия, Баринов достал платок и утер лицо. Быстров, криво усмехнувшись, кивнул.

— Еще увидимся.

Протолкнувшись через толпу журналистов, направился к месту, где умирал Андрей Белкин.

За его спиной Баринов, вновь широко улыбаясь, поднял руку.

— Все в порядке, господа! Не обращайте внимания! Мой адвокат с этим разберется!

Лежа на земле, Белкин конвульсивно дергал ногой. Его голова моталась из стороны в сторону. Белое одеяние на груди и животе насквозь пропиталось кровью. На хищных губах застыла торжествующая улыбка.

Павел и Инна, держась за руки, молча смотрели, как умирает Судья. В глазах Инны Быстров увидел сострадание. Павел сурово хмурился.

Он повернул голову, встретил взгляд капитана.

— Помните, что я сказал, капитан. Он — не самая опасная персона в этом городе.

Быстров кивнул. Оба покосились на Баринова, который с пафосом рассказывал журналистам о том, что произошло в парке в День Города.

Быстров, опустившись на одно колено, склонился над Белкиным:

— Господин Белкин, вы обвиняетесь в предумышленном убийстве Вадима Нестерова, а также в иных серийных убийствах, совершенных в городе Высокие Холмы за последний год. Вы имеете право…

Он осекся. Лицо Андрея исказилось от мучительного усилия. Он чуть приподнялся и открыл рот, намереваясь, очевидно, сообщить что-то личное и важное. Но выдавил лишь хриплый булькающий звук. На губах вздулся кровяной купол и тут же лопнул, оросив подбородок Андрея темно-красными каплями.

Голова его бессильно опустилась на землю.

Павел, оттолкнув Быстрова, опустился на землю, склонился к самому лицу умирающего.

— Что ты хочешь сказать? Говори скорее, я слушаю.

Андрей, собрав остатки сил, слабо шевельнул губами. Кроме Павла, никто не расслышал ни звука.

«Айлатан», прошептал Андрей.

И замер с застывшей на окровавленных губах блаженной улыбкой. В глазах отражалось голубое небо.

Павел поднялся, серьезно глядя на мертвеца.

— Отмучился…

— Что Он сказал? — спросил Быстров.

Павел покачал головой.

Подошли с носилками люди в белых халатах. Медбрат взял руку Андрея, прощупал пульс. Поднял веко, посветил фонариком.

— Мертв. Ваня, давай его погрузим.

Павел обнял Инну, устало улыбнулся.

— Пойдем домой? — предложила она.

— Читаешь мои мысли, — сказал он.

И поцеловал ее.

Некоторое время они стояли, глядя, как тело Андрея накрывают простыней, поднимают носилки и погружают труп в салон «скорой помощи». Они не заметили, как Быстров покинул их.

Тот, пройдя несколько шагов в сторону аллеи, неожиданно свернул к эстраде.

Взошел на сцену. На бетонном покрытии лежал деревянный молоток Судьи, потемневший и разбухший от впитавшейся в дерево крови. Круглая головка во вмятинах от многочисленных ударов по кости. Молоток давно должен бы расколоться, но от него отлетело лишь несколько маленьких щепочек.

Быстров, руки в карманах, несколько минут пустым взглядом смотрел на молоток. Парк, вой сирен «скорой помощи», люди вокруг, яркое солнце в голубом небе — все исчезло, остался только молоток.

Быстров огляделся. Павел и Инна, поддерживая друг друга, шли к поджидавшему у бордюра такси. Чернухин у машины разговаривал с одним из молодцев. Двое омоновцев, заковав Илью Бубнова в наручники, вели его к машине. Илья трясся и жалобным дрожащим голосом умолял дать ему дозу, одну, всего одну, последнюю…