Чтение онлайн

Но мощного деревенского мужика этим было не остановить. Он развернулся с диким криком и пальнул в последний раз. Потом пару минут смотрел, как дергается на земле бывший собутыльник. Остальные приятели тоже постепенно затихли.

Брюм прибежал в дом, где его встретила бледная Зинаида. Женщина тут же бросилась на него с кулаками.

— Что вы с ним сделали? Где Прошенька? Что это за выстрелы? — Зина явно надеялась, что это убивают Брюма, и его появление здесь вызвало удивление и бурю негодования.

— Думаю там же, в гараже. Я его не трогал, — пытался отбиться гоблин от разъяренной женщины. — Да отстаньте от меня!

— Там стреляют, да? Это же ваш пистолет! Вы что, стреляли в него?

— Нет! Я просто забрал свою сумку. А они остались, и там уже стреляли.

— Этого не может быть! Ты врешь! — женщина выбежала со двора на улицу, а Брюм зашел в дом. Ему хотелось покинуть это место немедленно, но он прекрасно понимал, что в этом случае его будут искать, как причастного к убийствам. А этого ему очень бы не хотелось.

Уже через полчаса в дом вернулась Зинаида с незнакомым полицейским. Они вошли в комнату, где сидел Брюм.

— Вот он! — указала на него хозяйка дома, дрожа от горя и ненависти. — Это из-за него все.

— Добрый день, капитан полиции Шестаков, — представился мужчина. Он был не старше Зины, но выглядел довольно сурово. — Ваше имя? Паспорт? — он внимательно проверил документы. — Вы знаете, что произошло сейчас в гаражах?

— Нет.

— Не слышали выстрелы?

— Слышал, но не хотел находиться там, где они звучали.

— Вы были там сегодня?

— Нет.

— Он врет! — закричала Зинаида, ломая руки. — Он там был, как раз до выстрелов. Он сумку свою забрал, вот эту! Она у него доверху долларами заполнена! Посмотрите! Прошенька из-за это все…Затеял…

— Расстегните сумку, — нахмурился полицейский. Брюм послушно это сделал. Сумка была пуста.

— Куда ты дел деньги? — завизжала Зина и бросилась было на постояльца, но полицейский перехватил ее и прижал к себе. Женщина билась в истерике и рыдала на груди у полицейского.

— Там в гараже одни трупы, — одними губами прошептал полицейский Брюму. — У нее муж погиб.

— Прохор? — понимающе и так же тихо кивнул тот. — Очень жаль. Но я не имею к этому никакого отношения, поверьте.

Полицейский отвел Зину на кухню, напоил водой и оставил рыдать в кресле. Вернулся в комнату.

— Как вы оказались тут?

— Я приезжий, попросился к ним жить на пару недель, меня и пустили.

— Странно, — взгляд полицейского чуть ли не прожигал дыру на собеседнике. Пришлось и на его сознание слегка надавить, убирая подозрительность. — Прохор за Зинкой всю жизнь следит, глаз не сводит. Это одноклассница моя. Красивая была! Да и сейчас еще ничего. За ней толпы парней бегали, а она в Прошку втрескалась до смерти, — горько сказал полицейский, и Брюм понял, что тот тоже был в той самой толпе воздыхателей.

— Он и не хотел пускать сначала, — подтвердил Брюм, — но я им пообещал заплатить, они согласились. Может, из-за этого и подрались там в гаражах?

— Может. Для него одинаково важны и деньги, и Зинка. Будем выяснять.

— А меня что, могут обвинить?

— А есть в чем?

— Нет, — твердо ответил Брюм. Он уже знал, что в этом мире нет камней правды. Ему плохо представлялось, как можно выяснить истину без этого важного приспособления. Но сейчас это было ему только на руку. — Но алиби у меня нет, не привлекут как подозреваемого?

— Вряд ли. Один из его дружков еще жив был, он четко сказал, что это Прохор всех застрелил, а Ганька ему нож в спину всадил. А потом и он кровью истек, врачи не успели ничего сделать. Так что тут дело ясное — бытовуха по пьяне. Вы на всякий случай тут поживите еще недельку, до результатов экспертизы, потом уезжайте. Не место вам тут теперь, вдова она, люди болтать начнут.

— Уеду, — согласился Брюм. А полицейский вернулся на кухню успокаивать Зинаиду. Каким-то образом у него это получилось. И хмурая женщина больше не бросалась на Брюма.

Она продолжала игнорировать его целую неделю, зовя лишь на обеды и ужины. Все разговоры пресекала сразу же. Только однажды ночью пробралась в комнату Брюма и заглянула в сумку. Та по-прежнему была пуста. Брюм притворился, что спит, хотя все время был настороже. Но Зина уже вроде пришла в себя, глупостей делать не собиралась. Ей было о ком заботиться — дети успешно отвлекали на себя ее внимание. После смерти отца они стали появляться в доме гораздо чаще.

Похороны хозяина дома состоялись через два дня, Зина голосила на всю деревню, а соседи лишь скептически покачивали головами. Мрачный капитан Шестаков тоже был тут.

— Не понимаю, — тихо сказал ему Брюм, — почему она так убивается? Он же ее смертным боем бил. И детей тоже. Каждый день, даже при мне. Пил все время, денег не давал.

— Говорю же, любила она его, — ответил капитан. — Все прощала. Думаешь, я никогда помощь не предлагал? Да и разговаривал с этим Прошкой не раз. Так еще хуже получалось — он думал, что я на Зинку запал и еще больше ее мутузил. А она, думаешь, хоть раз в полицию обратилась? Я раньше думал, это все свекровь ее удерживает. Уж больно старая карга была злобной и на язык острой. Ее у нас в деревне ведьмой звали. Но она померла пару лет назад, а Зинка все также за Прошку цеплялась. Значит, и правда, любовь великая. И теперь вот думаю, как бы руки на себя не наложила.

— Странно все это, не бывает такого, — Брюм подумал, что надо бы посмотреть на бедную женщину магическим взглядом. Ее привязанность к пьяному дебоширу действительно казалась глупой и нелогичной.

— Бывает, как видишь. Ты когда уезжаешь?

— А что там с экспертизой? — Брюм помнил, что вроде бы не касался ничего в гараже, но кто знает, вдруг он все-таки оставил какие-то следы?

— Все подтвердилось — ты ни при чем, твоих отпечатков нигде нет, как и любых других. Только этих вот выпивох. Они сами себя и поубивали. Туда им и дорога, знаешь ли, не жалко. Так что все, можешь уезжать.