Чтение онлайн

Она наслаждалась своей игрой. Спектакль был отменный – в духе Грейс Келли: тихий голос, легкое недоумение, абсолютное владение собой и ситуацией.

– Я скажу тебе, что это значит, – выслушав его, вновь заговорила она. – Это значит, что я поеду в Нью-Йорк. Сегодня. Мне придется кое-что отменить.

Пауза.

– Дорогой, ты ведь совсем рядом. Я отлично слышу тебя, так что не надо кричать.

Пауза.

– Ты прав, мне наплевать на министра иностранных дел Никарагуа, если говорить честно. Я попрошу Энни Рейгелат заменить меня.

Пауза.

– Передаю все в твои сильные умелые руки. Я буду в отеле «Шерри Нидерланд». А ты пока уговори Герба. Особенно не спеши – в Нью-Йорке я отлично себя чувствую. Кажется, агентам службы безопасности там тоже нравится. Может быть, я попрошу Джерри присоединиться ко мне, он ждет не дождется начала съемок. Ариэля Шарона будет играть Джеки Глисон. До свидания, дорогой.

Не успел я вернуться в свой кабинет, как миссис Метц, моя новая секретарша, сообщила, что я срочно понадобился Ллеланду. Знаю, было нехорошо с моей стороны, но я не мог отказать себе в удовольствии помучить его несколько минут.

– Президент очень и очень расстроен, – произнес Ллеланд тоном врача, разговаривающего с родственниками больного. – Он не хочет допустить ложного шага.

Ллеланд говорил еще долго, подробно рассказывая мне о серьезности сложившегося положения. Должен признаться, мне это нравилось.

– Бэмфорд, старина, – сказал я, прекрасно осознавая, как ему действует на нервы такая фамильярность, – совершенно согласен с вами. Отношения президента и первой леди не совсем такие на сегодняшний момент, какими им должно быть. Я полагаю, надо будет внушить моему преемнику, что это его приоритетная задача. Однако не могу не сказать, как я благодарен вам за то, что вы сделали меня «предметом президентских размышлений».

Господи, как же мне было приятно – Ллеланд всегда пудрил людям мозги, говоря, что хочет сделать их «предметом президентских размышлений». Неожиданно, в первый раз за много месяцев, я вдруг осознал, что у меня отличное настроение, и позвонил миссис Метц.

– Миссис Метц, диктую прошение об отставке, – сказал я, кладя ноги на стол.

– Мистер Вадлоу, – произнесла она с легким гамбургским акцентом.

Миссис Метц оказалась отличным профессионалом и умела правильно себя вести. Мы понимали друг друга.

– Бояться нечего, бояться нечего.

Меня охватило такое возбуждение, что я не мог усидеть на месте. Вот уж не ожидал от себя такого.

Я как раз задумался над вторым параграфом, когда зазвонил телефон. Трубку взяла миссис Метц.

– Это он, – сказала она, потрясенная тем, как разворачиваются события.

– Ага. Сейчас.

– Герб! – президент был само благодушие. – Что там за чепуха насчет вашей отставки?

Я сказал, мол, поскольку уже уволен, то, соблюдая протокол, пишу прошение об отставке.

– Не знаю, что на меня нашло, – проговорил президент с вымученным смешком. – Но вы ведь хорошо меня знаете, как же вы могли принять это всерьез? Ха! В свое время я вынужден был переселить вас туда…

– Да. Выгнать.

– Ха! – Он кашлянул. – Герб, вы были нужны мне тут. Правда, я не хотел, чтобы вы уходили из Западного крыла. У вас настоящее… чутье. Это Джесси захотела, чтобы вы были с нею, ну и… – Он попытался представить дело так, будто мы как мужчины должны смиряться, потому что спорить с женщинами бессмысленно. – Всякая власть имеет свои пределы. Ха.

– Хм.

Именно этот звук несколько раз издала его жена во время телефонного разговора. Кажется, он испугался.

– Прошу прощения?

– У меня болит горло, господин президент.

– А… – неуверенно протянул он. – Хотите, я пришлю мистера Арнольда? Пускай поглядит. – Его переполняла забота о моем здоровье. И тут он закашлялся. – Простудился, – сказал он между двумя приступами кашля.

– Понятно. Вам надо себя беречь.

– Милый старина Герб! Вас не проведешь, правда? И все же поговорим об отставке. Я не приму ее. Вы слишком ценный сотрудник.

И он опять зашелся в кашле.

– Я подаю прошение не вам, – сухо возразил я, – потому что работаю не у вас.

– Черт, ей везет.

Опять приступ кашля.

– Мне нравилось работать с ней. Она не окружает себя мерзкими интриганами.

– Знаю. Она молодец.

Кашель просто одолел президента. Однако я не поддался на уловку.

– Мне очень нравится миссис Такер, – официальным тоном произнес я. – В работу она привносит благородство и красоту.

– Господи, да разве я возражаю? Она замечательная женщина.

Приступ кашля.

Если наша беседа должна была стать дуэлью из намеков, то я выигрывал у него шаг за шагом.

– Она мудрая женщина и очень человечная.

Он перестал кашлять.

– Герб, давайте на этом остановимся, ладно?

Поднявшись на столь высокий нравственный уровень, я не собирался быстро уступать. Однако я услышал голос старого друга, взывавшего ко мне с другого конца провода, как бы отвратительно он ни вел себя по отношению ко мне.

Мы говорили – впервые за много месяцев. Как в прежние времена. Я не трусил. Сказал ему, что программа «отдавания земель» дурацкая.

Он защищался.

– Мексиканцы любят меня. Они считают: я величайший президент после Кеннеди.

– Тогда почему бы вам в следующий раз не баллотироваться в президенты Мексики? Вам больше повезет в Чихуахуа, чем на Юго-Западе.

– К черту Юго-Запад. Там республиканцы.

Со мной говорил уже не тот молодой хитрый губернатор, которого я когда-то знал. Это были высокомерные интонации Ллеланда: пусть голосуют за республиканцев, если желают. Я мог бы поклясться, что президент даже перенял у него едва заметный бостонский выговор – неприятное, снобистское, гнусавое произношение.