Шрифт:
Глава 1
– Вить, перестань! Я так не могу…
Спинка дивана не казалась мне уже такой мягкой, а кабинка изолированной. На соседнем диване обжимались Света с Валерой. Он вовсю уже мял ее грудь через тонкую ткань блузки, периодически ныряя рукой под коротенькую юбку. На столе извивалась Лариса, исполняя для своего бойфренда причудливый танец, состоящий в основном из нарушенной координации сильно пьяного человека. Ее парень (забыла как его зовут) довольно лыбился и зазывно хлопал, поощряя ту расстегнуть очередную пуговицу на платье.
– Солнышко, я так хочу тебя, – снова потянулся ко мне губами Витя. Взгляд его помутнел и размазался от просто огромного количества спиртного, выпитого за вечер.
– Не здесь же! – брезгливо скинула со своей груди его влажную руку.
– Ты меня заводишь… – снова полез он ко мне.
Пришлось перейти к более решительным действиям и отпихнуть его уже ощутимо, так что он потерял шаткое равновесие и повалился на диван.
Вот уж не думала, что день рождения Светы может превратиться в банальную попойку. А все так хорошо начиналось, пока тосты не стали слишком частыми, а шутки все более плоскими. В итоге все переросло в оргии, где трезвая и уставшая я была явно лишней.
– Достала ты меня уже, фригидная с*ка! – исподлобья взирал на меня в стельку пьяный и жутко злой Витя.
– Что?
– А то!.. Недотрога чертова! Да сдалась ты мне! Не нравится, вали отсюда!..
Он еще продолжал что-то говорить, но я уже не слушала. Валить, так валить. Только вот ни слез моих, ни уговоров он не дождется. Встав из-за стола и протиснувшись мимо продолжавших лизаться Светы с Валерой, я добралась до вешалки, без лишней суеты взяла свой жакет и чинно выплыла из кабинки в оживленный зал. Именно в тот момент Виктора я вычеркнула из своей жизни окончательно и бесповоротно. Если парень позволяет себе говорить такое девушке, пусть и будучи при этом в стельку пьяным, значит он дерьмо человек.
На улице я полной грудью вдохнула теплый воздух весенней ночи и бодрым шагом направилась к одному из такси, что дежурили возле бара в ожидании клиентов. Я свободна! Как я вообще могла встречаться с этим человеком почти год? И как же замечательно ощущать себя избавившейся от него!
– Куда едем? – спросил меня водитель, лицо которого мне показалось жутко усталым, даже вымотанным. Бедняга. Тяжек хлеб таксиста. Крутить баранку сутками напролет… не позавидуешь.
– Домой, – бодро откликнулась я и назвала адрес на другом конце города.
– Через зеленку, значит, – все так же угрюмо кивнул он.
Да уж. Моя теория о воздействии ауры дала сбой. Я верила, что настроение человека наполняет ауру вокруг него, попав в которую, другой человек заражается. То есть, попав в ауру веселья, можно развеселиться самому, грусти – можешь начать грустить и ты ни с того ни с сего. Хотя уже через пять минут я поняла, что теория действует. Просто аура водителя оказалась сильнее моей. Под воздействие попала я, чувствуя, как все труднее становится сдерживать зевоту, и глаза так и норовят закрыться.
Город закончился и началась заповедная зона. По обеим сторонам извилистой дороги темнел лес. Фары такси выхватывали небольшой участок впереди, а лес, как ни старалась, рассмотреть не могла. Знала только, что смешанный он и густой, что водятся в нашем заповеднике лоси, лисы, кабаны и зайцы. А сейчас, наверное, они все спят в своих норах. Как же хочется вздремнуть, буквально несколько минут… Ненадолго прикрою глаза, чтобы отдохнули после трудового дня. Все же, сегодня пятница, да еще и конец месяца. На работе был форменный дурдом с плановой отчетностью. А еще этот недоумок устроил мне шоу в баре…
В первый момент я ничего не поняла, а потом сразу же накатила боль. Грудную клетку что-то сдавливало, воздуха не хватало. Ног я не чувствовала, по лицу текло что-то теплое и липкое. И сознание… оно стремительно ускользало. Как я ни старалась сфокусировать зрение на толстом стволе дерева, проглядывающегося через разбитое лобовое стекло, картинка размазывалась все сильнее. Пыталась выдавить «Помогите», но получился лишь протяжный стон, а во рту сразу же появился привкус крови.
Я умирала. С четкостью осознавала это остатками разума, который все еще теплился в моем истерзанном теле. Водителя рядом не было. Видно, от удара о ствол дерева его выкинуло через лобовое стекло. Надеюсь, ему повезло больше. Все это я фиксировала сквозь призму мучительной боли, мечтая об одном, чтобы все побыстрее закончилось.
Когда раздался скрежет металла и дверь с моей стороны оторвало от машины, я уже практически не понимала, что со мной и где нахожусь. Это была та грань, когда еще не умер, но и уже не живешь. Последнее, что запомнила, темный силуэт, и как меня касаются чьи-то руки. А потом накрыло новой волной боли, и сознание, наконец-то, покинуло мое тело. А может быть, это душа вылетела из него, как невесомое перышко, подхваченное порывом ветра.
***
Пахло благовониями и еще чем-то незнакомым. Я силилась открыть глаза, пока не поняла, что на них что-то лежит. Хотела поднять руку и потрогать, чем же это мне их залепили, но и этого мне не позволили.
– Очнулась, девица? – раздался откуда-то старческий голос. Даже не поняла, далеко или близко от меня говоривший. – А вот двигаться тебе пока нельзя, – приблизился голос и руки моей коснулись чьи-то теплые пальцы, возвращая ее на что-то твердое. – Кости еще не все срослись. Полежи еще денек в лубке.
Голову мою аккуратно приподняли и к губам прижали что-то, из чего в рот полилась теплая и немного вязкая жидкость, чем-то напоминающая микстуру, только в непозволительно большом количестве.
– Пей и спи, – гипнотически произнес голос, и глаза мои, которые я все еще силилась открыть, снова заволокло сонной дымкой, в которой и растворилось так и не успевшее проясниться сознание.
Следующее пробуждение оказалось более удачным. Мне удалось открыть глаза и рассмотреть небольшую комнатку, в которой находилась. Ну рассмотреть – громко сказано. По всей видимости, стояла ночь. На каменной стене, в которую первую и уперся мой взгляд, был закреплен одинокий факел, в скудном свете которого я и рассматривала довольно убогий интерьер, состоящий из моего ложа, деревянного стола, уставленного разнообразными склянками, и длинной скамьи вдоль стены. Потолок был тоже серым каменным и неровным, как и стены. Сквозь стекло узкого окна просматривалась решетка. Где же я? На больничную палату это слабо смахивало. А я отчетливо помнила, как попала в аварию, и кто-то меня спас умирающую.