Чтение онлайн

– Как называется эта вещь? – спросил он Валентина.

– «Я выхожу замуж в следующий понедельник», – терпеливо пояснил Валентин.

Леня в это время попытался передвинуть стол, за которым они пили, на середину комнаты.

– Не трогай его! – крикнул Валентин, и Леня испуганно замер, держась за стол, как будто тот собирался улететь. – У него три ноги, он поэтому и стоит в углу.

Леня заглянул под стол и убедился, что Валентин не солгал: четвертый угол стола опирался на стопку книг, составлявших идеологический, теоретический и духовный фундамент советской власти: трехтомник Ленина, серый кирпич «Истории КПСС», антологию «Молодость моя – комсомол», труды Циолковского, Мичурина и учебник физики Перышкина и Крауклиса.

Из-за двери опять появилась девушка. Вид ее был ужасен: растрепанные волосы не могли скрыть набухающий синяк под глазом, правый рукав платья был почти оторван и едва держался на трех нитках. Она с трудом сдерживала рыдания.

– Раиса, – с холодной вежливостью произнес Валентин, – разве ты не видишь, у меня гости. Тебе, по-моему, уже пора домой.

– Она трусы спрятала, сука-а-а, – заревела в голос Раиса.

– Может, нам уйти? – спросил Леня, разливая меж тем водку.

– Ольга, – чуть повысил голос Валентин, – отдай ей трусы. Это уже пошло, – заметил он, апеллируя к гостям. Те в знак согласия кивнули.

– Где она их оставила, пусть там и возьмет. Не хватало, чтобы я ей еще и трусы помогала надевать. Хватит с меня других забот. Ишь приспособилась: только я на работу, а она тут как тут. Паску-уда! – бросилась Ольга на Раю, но та успела спрятаться за Валентина, который стоял, как статуя Командора, с рюмкой в руке.

Он загородил рукой рюмку и примирительно сказал:

– Оля, сейчас не время выяснять ваши отношения. У тебя, конечно, могут быть претензии к Раисе, но постарайся быть выше этого. Ну что тебе, действительно трудно, что ли, отдать ей трусы?

– А вот это она видела?! – крикнула Ольга с побелевшим от ярости лицом и показала такой неприличный жест, что Леня от смущения тут же наполнил рюмки и женщинам.

– Извини, – тихо сказал Саша Валентину, – а можно поставить ту песню?

– Какую?

– Ну, ту, которую сначала слушали?

– «Я выхожу замуж в следующий понедельник»?

– Во, точно, эту, – обрадовался Саша, услышав знакомое название.

– Чего ты к ней привязался? – искренне удивился Валентин. – У меня таких вещей знаешь сколько?

С этими словами он открыт буфет; тот вместо посуды был под завязку набит виниловыми пластинками.

– Полторы тысячи без малого, – гордо сказал Валентин. – Хочешь «Лед Зегшелин», «Кровь, пот и слезы», «Роллинг Стоунз», «Доре», Далида, Джонни Холидей, Элвис? Здесь все, что душа пожелает.

– Вот ту, что сначала слушали, как ее?

– «Я выхожу замуж в следующий понедельник»! – теряя терпение, процедил хозяин. – Он что, действительно мудак или притворяется?

– У него был сегодня тяжелый день, – извинился Леня. – День принятия решения.

– Пойдем домой. Завтра рано вставать, – сказал Саша Лене шепотом.

– Куда я пойду? Ты слышал, Рая сказала, что на ней нет трусов, – горячим шепотом ответил Леня.

– Может, врет? – с надеждой спросил Саша.

– Девушки этим не шутят, – веско возразил ему Леня, и Саша согласно кивнул. – Ну, с отъездом, – сказал Леня, и все выпили.

Начались танцы.

Саша увлеченно копался в пластиках: все они были в идеальном состоянии, в двойных полиэтиленовых пакетах. Некоторые пластинки, перед тем как поставить их на диск, Валентин покрывал специальным составом, чтобы снять пыль. Саша попробовал встать с пола, но оказалось, что без посторонней помощи сделать это трудно: пол за вечер очень сильно раскачался, и Саша с него все время соскальзывал.

Валентин довел пьяного Сашу до туалета и, прислонив его к двери, ушел обратно к столу.

Дверь в туалет оказалась закрытой изнутри.

Саша постучал.

– Кто там? – спросил Леня из-за двери.

– Это я, твой лучший друг Саша, – ответил Саша.

– Чего надо? – спросил Леня.

Саша попытался жестом объяснить двери, что емунадо.

– Не понял, – сказал Леня из-за двери.

– Писать хочу. Пусти.

– Извини, друг, я с дамой.

– Писаете? – изумился Саша.

В туалете, оклеенном обложками и разворотами журналов «Пентхаус» и «Плейбой» вперемежку с винными этикетками, Леня темпераментно трахался с Раисой, Саша же своими вопросами мешал, отвлекая от дела.

– Лень, вы скоро там? – спросил Саша из-за двери.

– Ну, затрахал совсем, – сказал Леня девушке, ища сочувствия. – Писать, писать. Маньяк какой-то.

Девушка что-то неразборчиво простонала и нечаянно зацепила проржавевший проволочный спуск унитаза. Тот заурчал, спуская воду.

Потом Саша увидел себя в магазине. Там стояла длинная очередь за пластинками. Из очереди его окликнули. Это был Игорь. «Очередь всех уравнивает, – подумал Саша. – Вот Игорь, например, замминистра, большой человек. А убили его – и стоит в очереди как миленький».

Игорь улыбался Саше и приглашал встать перед собой.

– Ты какую пластинку хочешь купить? – спросил его Игорь.

«А что это за очередь такая?» – запоздало испугался Саша. Он очутился в подсобке магазина, где мужчина в черном костюме сортировал пластинки, нюхал их и с отвращением бросал в помойное ведро. «Надо будет потом когда-нибудь заглянуть в это ведро, – подумал Саша, – может, по ошибке что-нибудь хорошее выкинул».

«Вставай, страна огромная!»... Сашу оглушили могучие аккорды песни Лебедева-Кумача. Он открыл глаза и, с трудом сосредоточившись, сообразил, что это всего лишь мелодичный перезвон его мобильника. Саша отыскал телефон в ворохе одежды и нажал кнопку ответа.

– Сынок, – послышался в трубке встревоженный голос матери, – у тебя все в порядке? Мы с отцом беспокоимся, ты вчера ни разу не звонил.

– Дела, мам, – ответил Саша непослушным металлическим голосом.

– Ты не болеешь? Мне тут сон такой плохой снился. Помнишь, как ты отравился во время приема в пионеры и тебя тошнило на Красной площади?