Чтение онлайн

— Продолжаешь дурить людей, как я посмотрю? — усмехнулся Тора.

Женщина выставила кувшинчик вина и две чашки, потом, оглядев Тору с головы до ног, спросила:

— Интересно, что общего у такого красивого молодого парня с этим опустившимся прощелыгой? — При этом она любовно хлопнула Крысу по спине.

Тора разлил вино по чашкам и смиренно ответствовал:

— Я забочусь о спасении своей души, любовь моя! Раз в месяц обязательно заставляю себя тратить тяжким трудом заработанные деньги на какого-нибудь бесстыжего лодыря. Так я напоминаю себе, что со мной будет, если я перестану гнуть спину ради честного заработка.

Она рассмеялась и вернулась на свое место. Крыса поднял чашку.

— Ну, давай выпьем за твои труды! — хрипло предложил он.

Тора посмотрел, как вино исчезает в этом длиннющем бездонном хрипатом горле, и сделал осторожный глоток. Напиток оказался превосходным. Крыса со стуком хлопнул о помост пустой чашкой и смачно облизнулся. Тора снова наполнил ее.

— А теперь давай за спасение твоей души! — предложил Крыса, заглатывая новую порцию.

— Позаботившись о тебе, я теперь могу долго не искать себе нового бездельника.

— Всегда к твоим услугам, — прохрипел Крыса и зашелся в таком изнурительном приступе кашля, что Торе пришлось постучать его по спине. Вновь обретя голос, тот спросил: — Ну? Так что ты хочешь знать?

— Я волнуюсь за ту девушку.

— Ты подумай, какой сострадательный! — вскричал Крыса. — А о чем-нибудь, кроме женщин, ты думать умеешь?

— Да ладно тебе!.. Я недавно опять заходил к Хигэкуро и видел, как еще две лысые башки ошивались с расспросами по соседям, и одна старая грымза указала им на школу.

Крыса подставил свою чашку, и Тора ее наполнил. Тот осушил ее и снова выставил.

— Да брось ты волноваться, — сказал он. — С ними все будет в порядке.

Тора возмутился — похоже его здесь дурачат.

Послушай-ка, что я тебе скажу!.. — рявкнул он и схватил Крысу за грудки. Ветхая одежонка затрещала и расползлась. Увидев на тощем теле нищего чудовищные синяки. Тора отпустил его, поняв, что кто-то сильно избил старика.

— Посмотри, что ты наделал! — запричитал Крыса. — Совсем без одежды меня оставил, и это в такую-то погоду! Да с моей-то слабой грудью! — И он закашлялся.

— Прости. — Тора вынул из пояса связку оставшихся монет — свой заработок за будущий месяц — и отсчитал половину денег. — Вот возьми. Купи себе что-нибудь теплое, а то в этих лохмотьях совсем околеешь.

Крыса сгреб деньги я снова закашлялся, да так сильно, что лицо его посинело, а из глаз побежали слезы. Тора в ужасе вскочил и крикнул женщине:

— Воды! Скорее воды! Он задыхается!

— Вина! — прохрипел Крыса. Он отхаркивался, кряхтел и сквозь кашель приговаривал: — Горячее вино всегда мне помогает… — Дождавшись, когда женщина нальет ему саке, он выдохнул. — Да благословит вас Бог! Обоих.

— Вон его благодари, — сказала женщина, на которую случившееся не произвело никакого впечатления. Она отвязала со спины ребенка и принялась его укачивать.

Крыса выпил, и Тора наполнил его чашку, подождал, потом наполнил снова. Постепенно кашель стих: Поглядывая на Тору, Крыса прохрипел:

— Хороший ты парень. Не волнуйся, у девчонок все будет в порядке. Аяко кому хочешь башку разнесет. Так что за них не тревожься, сиди себе здесь да пей спокойно. — Он икнул и затянул ужасным фальцетом песню; потом, дико мотнув головой, пробормотал: — Черт бы побрал всех этих солдат!..

— Солдат?! — насторожился Тора. — Каких солдат?

Женщина оторвала взгляд от спящего малыша.

— По-моему, его солдаты избили.

Крыса пробурчал что-то невнятное, прилег на помост и захрапел. Тора бросил женщине несколько монет за вино и вышел.

На улице уже стемнело, и он мрачно подумал о том, что потратил все свое время и почти все деньги на двух неблагодарных женщин и бестолкового прощелыгу, так и не продвинувшись в своем расследовании.

А между тем жизнь на базаре продолжала кипеть, только при фонарях и масляных лампах. Особенно бойко шла к вечеру торговля у продавцов еды. Вокруг витали запахи жареной рыбы, душистой похлебки, выпечки всех сортов, каштанов, и, вдыхая весь этот букет ароматов, Тора снова почувствовал голод. И зачем только он бражничал с Крысой? Лучше бы потратил деньги на добрую порцию чего-нибудь сытного. А то много ли дел расследуешь на пустое-то брюхо?

Когда он учуял запах своих любимых рисовых лепешек, у него даже слюнки потекли. Нащупав на связке оставшиеся монеты, он отправился на поиски.

Лепешками торговал бедно одетый парень, разложивший свой товар на двух подносах, подвязанных словно весы к шесту на плече.

Тора выхватил его из толпы, преградив дорогу.

— Вот я и поймал тебя!

Тощий парень испуганно вытаращился на него и попятился. Тора поспешно схватил его за рукав.

— Погоди, друг! — сказал он, заглядывая в подносы с толстенькими хрустящими лепешками. — Ой, да как много! Дела у тебя, видать, идут хорошо.

— Да какой там хорошо! Еще ничего не продал. Пожалуйста, отпусти меня.

Тора, еще сильнее вожделея румяных лепешек, только крепче схватил парня.

— Это с какой стати? — сурово возразил он. — Мы с тобой еще не закончили. Что у тебя за манеры? Совсем не умеешь обращаться с покупателями.

Продавец съежился от страха и жалобно пробормотал:

— Простите, господин. Я не сразу признал вас. Вчера вечером было так темно! Но вы уж поверьте, я обязательно заплачу свой долг! Вы же хорошо объяснили мне, что я и сам в этом заинтересован. Я собирался на пути домой заглянуть в «Небесную обитель». — Он сунул руку за пазуху. — Вот, пожалуйста, возьмите! Только передайте там, что Матахиро расплатился!

Тору так поразили эти речи, что он разжал пальцы и выпустил парня. В руку ему легло что-то тяжелое, а между тем испуганный торговец в мгновение ока растворился в толпе.

По весу он сразу понял, что это металлические монеты. Продавец его с кем-то перепутал. Тора развернул бумагу — десять серебряных монет. Очень большие деньги для бедного торговца лепешками. Может, задолжал за игру?

Тора потратил впустую немало времени, намереваясь вернуть серебро, но торговец исчез. И он вынужден был убрать сверток к себе в пояс. Вот еще одна невеселая встреча, заключил про себя Тора. Нос щекотал аромат румяных лепешек, и желудок казался пустым, как никогда.