Чтение онлайн

— Я чрезвычайно сожалею о допущенных мною ошибках и постараюсь извлечь из них урок.

В комнате повисла тяжелая тишина. Робко подняв глаза, Акитада увидел, что вельможа смотрит куда-то вдаль, словно не замечая его присутствия. Наконец Минамото сухо процедил:

— Если вы надеялись получить еще одно подобное задание или какой-нибудь ответственный пост, то вы еще менее умны, чем я думал. У нас не принято давать серьезные должности тем, кто отличился топорной работой.

Акитада похолодел, осознав смысл этих слов.

— И все же ваш отчет достаточно ясен, и вы, похоже, неплохо справились с проверкой тамошних счетов. Такие навыки и умения требуются для определенных видов управленческой работы. Поскольку меня не слишком впечатлила ваша деятельность в Кацузе, я решил рекомендовать вас в министерство церемониала. Там недавно освободилось место старшего протоколиста. Таким образом вы повышаетесь на ползвания и ваше жалованье возрастает. На мой взгляд, ничего другого вы пока не заслуживаете.

Акитада похолодел. Министерство церемониала? Там ему придется вести записи обо всех чиновниках, об их чинах и званиях, о назначениях и увольнениях. Он будет отвечать за проведение дворцовых церемоний, организацию увеселений, за посещаемость и протокол. Эта должность обеспечит ему положение и стабильный доход, но навсегда лишит свободы выбора и вообще будущего.

Он не мог с этим согласиться. Глядя вельможе прямо в глаза, Акитада заговорил:

— Ваша светлость, со всем моим уважением я все же отклоняю ваше предложение Сфера моих знаний и умений — это юриспруденция, а не протокол и церемониал. Я надеялся, что мне поручат другое дело именно в этой области. Если сие невозможно, я предпочел бы вернуться на свое старое место скромного чиновника министерства юстиции. — Произнеся эти слова, он тут же осознал всю их неслыханную дерзость и в полном смятении распростерся ниц перед вельможей.

В течение некоторого времени в комнате раздавалось лишь недовольное начальственное пыхтение и постукивание ногтей по столу, свидетельствующие о сдерживаемом гневе.

Когда вельможа заговорил, в голосе его звучала насмешка.

— Итак, вы отказываетесь от продвижения по службе? По-моему, по глупости вы просто не осознаете всей оскорбительности своего поведения, — проговорил он с подчеркнутым спокойствием. — В таком случае позвольте указать лишь на некоторые ваши ошибки. Вы были направлены расследовать дело о хищении, касающееся только счетов и бумажек, но вместо этого взяли на себя смелость задействовать военные и гражданские силы для наведения порядка в одном из местных монастырей. В ходе этих событий вы, похоже, оставили за собою целый шлейф убийств и гору бумажной работы. — Он вдруг сорвался на крик: — Поднимите голову, посмотрите сюда! — Акитада буквально подскочил на месте, а начальник указал на кипы бумаг. — Эти документы отражают лишь жалкую часть того, что вы натворили в Кацузе. Здесь лежат отчеты четырех министров, которых вы умудрились втянуть в это расследование. А вот эти папки имеют прямое отношение к конфискованному монастырскому имуществу, и к ним прилагаются жалобы буддийского духовенства — как здешнего, так и кацузского. А в этой стопке сложена частная корреспонденция от знатных уважаемых людей и чиновников, требующих, чтобы мы или объявили буддизм вне закона, или отправили вас в ссылку как врага истинной веры. — Холодные глаза вельможи пронизывали Акитаду насквозь. — Совершенно очевидно, что вы превысили данные вам полномочия. Так что вы можете сказать в свою защиту?

Акитада проглотил ком в пересохшем горле. Он и сам прекрасно понимал свои ошибки и вину в смерти как невинных, так и виновных. Но намерения его были чисты, поэтому он сказал:

— Все дело в том, ваша светлость, что я усмотрел в действиях монаха Дзото угрозу для нашего государства. В своих последующих решениях я действовал исключительно в рамках клятвы, которую давал при поступлении на службу к его величеству. Любые менее решительные действия стали бы с моей стороны нарушением служебного долга.

— Вы еще смеете оправдывать себя? — С презрительной усмешкой начальник порывисто подался вперед. — У вас нет пока ни зрелости, ни опыта, чтобы выносить подобные суждения. Да это же просто смешно! Разве может какой-то провинциальный монах явиться угрозой нашему государству? Вам просто следовало заявить на него и его сподвижников в местный суд. Но вы предпочли выжидать, чтобы самому ввязаться в процесс, и таким образом дали преступникам время убить еще больше людей.

Это была правда. Хигэкуро был бы жив, если бы Акитада начал действовать раньше. И тот мальчик играл бы сейчас с новогодними подарками, если бы Акитада не подверг его и остальных такому риску. Все это тяжелым камнем лежало теперь на его совести, и он вновь распростерся на полу.

А вельможа продолжал свою гневную речь:

— Я уже сказал, что вы преуспели в этом деле только по воле случая. Ведь по чистой случайности картина этой девушки попала в ваши руки. И убийство князя Татибаны вы раскрыли с такой легкостью лишь благодаря невероятной небрежности, с какой убийцы обошлись с его телом. К счастью для вас, у начальника гарнизона имелось алиби, иначе вам пришлось бы обвинить в убийстве его. И задержание сподвижников Дзото стало возможным только благодаря стечению обстоятельств, а именно празднику, позволившему вам под этим предлогом провести в монастырь целый гарнизон солдат. При таком везении преуспел бы каждый дурак. Но даже тогда вы умудрились допустить, чтобы этот человек убил ребенка и напал на вас. А мать ребенка, убившая этого монаха-изменника, спасая вас, в итоге лишила нас свидетельских показаний главного подозреваемого.

Акитада ударился лбом о циновку. Справедливость этой строгой критики со стороны высшего начальства заставила его устыдиться тех глупых надежд на награду, которые он лелеял весь долгий обратный путь в столицу. Сейчас он отчаянно пытался найти хоть какие-нибудь оправдания.

— Раз вы настаиваете, то можете вернуться к своим прежним обязанностям в министерстве юстиции. Разумеется, они не предполагают никакого повышения в звании. Все. Вы свободны.

Акитада поднялся и, отвешивая низкие официальные поклоны, попятился к двери. Уже коснувшись ее пятками, он вдруг робко прокашлялся. Вельможа неохотно оторвался от своего документа.

— Прошу вашу светлость простить мне столь настойчивое любопытство, — взволнованно начал Акитада. — Но мне небезынтересна дальнейшая судьба этого дела.

— Это вряд ли вас теперь касается, но мы постановили лишить виновных монахов духовного сана и определить их на тяжелые работы на далекие северные рубежи. Если там они хорошо себя проявят, им будет позволено записаться на службу в приграничные войска. Прежний — настоятель монастыря заново утвержден в этом звании, руководить гражданскими силами назначен новый префект. — Увидев недоумение на лице Акитады, вельможа неохотно пояснил: — Благодаря усердным ходатайствам бывшего губернатора Фудзивары двое его людей продвинулись по службе. Его секретарь Акинобу станет теперь наместником губернатора. Сама же губернаторская должность перейдет к брату его величества, который останется проживать в столице. Другое повышение по службе касается начальника гарнизона Юкинари — он перейдет на службу в императорскую гвардию. Надеюсь, это все.

Акитада порадовался за Акинобу и Юкинари, но был еще один вопрос, который волновал его не меньше.

— Ваша светлость, я привез в столицу заключенного. Ему предъявлены обвинения по другому делу, по делу исчезновения госпожи…

— Замолчите! — взревел вельможа, вскакивая с места и тыча трясущимся пальцем в Акитаду. — Забудьте об этом деле, иначе вас ждет пожизненная ссылка. И не смейте задавать вопросов и упоминать где-либо о своем расследовании и вообще контактировать с любым, кто хотя бы отдаленно имеет к этому отношение. Вам понятно?