Чтение онлайн

Некоторые предположили, что генерал таким образом пытался на премьере выместить злобу за очередной захваченный врагами район, другие говорили, что премьер был всенародно избит за то, что не вернул проигранный в домино долг. Спустя несколько минут на экране появились девушки со скрипками, которые, подталкивая друг друга и посмеиваясь, заиграли и запели, а так как при этом они никак не могли сдержать смех, эта глупость окончательно вывела зрителей из себя. Но самым ужасным были дикторы. Они что говорили с самым искренним видом, иногда вдруг посреди передачи появлялись в студии, болтали что на ум взбредет, хлопая мухобойками садящихся на лицо мух. Одним словом, телевидение решительно все портило. Оказывается, поняли люди, эти приглаженные рамки, которые так их раздражали, прятали все грехи телевизионщиков. А во что их превратила свобода?..

А ранним утром город всколыхнула новая весть.

Прошел слух, что по всем сведениям и расчетам надо ожидать прибытия могущественного Отца Народа, который в свое время долго руководил страной. Эта вероятность наполнила живший в сером покое город необъяснимым страхом. А причиной его был строгий, таящий опасность взгляд серых глаз Отца, запомнившийся еще с тех пор, когда он был во главе страны. В народе шептались, что им не простится, что вместо Отца, который в скромном одиночестве жил в родном городе в нескольких сотнях километров от столицы и ждал, когда его призовет "благодарный народ", попавший в водоворот трагедий, они отдали власть каким-то молокососам.

– Отец такого не прощает, - говорили люди, испытующе глядя друг другу в глаза.

– В чем же виноват народ?
– волновались другие.
– Отец Народа прекрасно знает, что за всю историю человечества народ никогда ничего не решал.

Люди шептались, что Отец Народа прекрасно, до мельчайших деталей знает обо всем, особенно о "чудесах" последних лет, что он наблюдал за всеми этими спектаклями вдалеке от солнечной столицы, расположившись в удобном кресле в одном из городов на склонах заснеженных гор. И был он в курсе не только хода событий, но и знал тайные мысли каждого, его позицию. Те, кто видел его недавно, говорили, что его легендарная интуиция, умение анализировать, даже волшебная сила серых глаз возросли неизмеримо, и кто удостоился чести сидеть рядом с ним, как и в былые годы, оказывался во власти этого взгляда.

– Это и страшней всего...
– делились друг с другом опасениями люди. Возвращение в страну Отца Народа нам так просто не пройдет...

Поэтому все, от мала до велика, стали вспоминать, взвешивать все свои дела, поступки, слова и еще сильней запутывались, отчего становилось еще страшней.

Одни, словно боясь, что Отец Народа их откуда-то тайком подслушивает, говорили о великих делах, совершенных им в свое время, о пего феноменальных способностях и, сравнивая его с шустрыми деятелями из партии "Свобода" или предыдущими президентами, казалось, что-то начинали понимать.

– ... Раньше мы в книгах читали, что с нас содрали кожу, теперь же воочию убедились в этом. Пусть же он придет, сдерет с нас кожу, отрежет нам язык, кричавший: "Свобода!" Получается, что при нем мы прожили наши лучшие годы. Была спокойная жизнь, остальное - ерунда. Мы знали, что есть государство, есть законы, защищающие наш дом, нашу жизнь. Пусть он снова станет Отцом осиротевшему народу. Ведь уже все - и взрослые, и дети поняли, что только он может руководить этим беспомощным, ни на что не способным, несчастным народом. Один Бог на Земле, и для нас этот Бог - Он. Его дела налицо. Он построил целые города, дворцы, посадил сады, провел в города воду, проложил мосты, пустил в действие мощные заводы...

– ...Он первым объявил наш родной язык государственным...
– вспоминали интеллигенты.
– Именно при нем начала развиваться наша теория языкознания, и история наша стала изучаться по древним источникам...

– ...А что сделали другие?!
– говорили в народе, вспоминая тех, кто был у власти после Отца Народа.

– ...Уж, слава Всевышнему, насмотрелись мы на президентов после него...

– ...Тот, что пришел после Отца, был похож на рыбу. Смотрел по сторонам своими желтыми выпученными глазами и, как рыба, с трудом открывал рот. И как будто не слова произносил, а пускал пузыри. При нем еще все шло по инерции, как у машины с выключенным мотором, все медленней, тише, слабее, страна походила на озеро, а народ - на пускающего пузыри карпа...

– ...А следующий так кокетничал, что противно было смотреть. Кроме ямочки на подбородке и грамотной речи, ему похвастать было нечем. А двигался так, будто в детстве учился в хореографическом училище... При нем страна вдруг из застоявшегося озера превратилась в оживленный базар...

Торговали все - от профессора до дворника. Каждый что-то продавал, надувал другого, наживал деньги, открывал магазины. Дома превратились в магазины, магазины - в склады, склады - в цеха, цеха - в рестораны, рестораны - в гостиницы. Везде, чуть ли не на кладбище пооткрывали ларьки...

– ...А следующий, после него. Ну, тот вообще был катастрофой. Прямо, как сумасшедший... Носился целыми днями, будто за ним гонятся, торопясь, подмигивая, чуть ли не кувыркаясь, говорил на смеси двух языков имперского и нашего, - глотал окончания слов, и сам, кажется с трудом понимал, что говорит. Только и болтал, что о банях, компьютерах и оливковом масле, при этом ни одной новой бани не построил, компьютерную революцию не совершил, сбора урожая с олив, растущих вдоль дорог, не организовал... Так и удрал в машине "Скорой помощи", не реализовав своих мечтаний.

– ...А этот, четвертый все твердил: "Народ, народ", вот довел народ до ручки.

По городу ползли слухи, что за последние два дня уже четыре делегации отправились из столицы в далекую провинцию, чтобы привезти Отца Народа. Одна часть посланцев отправилась самолетами, другая - на машинах. Были в этих делегациях известные деятели искусства, старейшие академики, военные. Но они, по слухам, никак не могли уговорить Отца Народа вернуться в столицу...

– Это значит, - огорченно вздыхали люди, - что он совсем отвернулся от народа.

По телевидению весь день зачитывали взволнованные телеграммы целых коллективов и отдельных граждан к Отцу Народа, в которых его умоляли вернуться в столицу, чтобы спасти страну, вывести ее из глубокого кризиса.

Люди слушали эти письма и говорили, что Отец Народа специально не возвращается, чтобы народ мог по достоинству оценить, что натворил, и теперь сам распутал этот тугой узел.

Им возражали, мол, Отец, почувствовав, что после его отставки народ охладел к нему, раз и навсегда отказался от неблагодарных соотечественников, и нет никакого смысла ждать его...