Чтение онлайн

— Как это?

— Твое рождение нанесло непоправимый урон ее здоровью. Физическая любовь стала для нее страданием. О, она была слишком красивой, чтобы не оказалось претендентов на ее руку! Но Аврора вежливо отказала двум князьям и одному герцогу. К тому же твой отец, вечно подталкиваемый этим Флемингом, тоже выразил недовольство по этому поводу.

— Ах, этот Флеминг! Я хочу знать, что он имел против.

— Это худший из грехов для человека подобного склада: она отказала ему еще до того, как ты пришел в этот мир. С того самого момента он вас ненавидел — тебя и ее. Во всяком случае, — заключила мадам фон Левенгаупт, — если ей и суждено было «обуздать пламя» кого-либо, как говорили образованные люди, то им оказался барон Асфельд.

А потом, бок о бок, они некоторое время шли в молчании. Чувствовалось приближение весны. Снег был виден лишь в некоторых местах, оставляя все больше места тонким зеленым побегам травы. Воздух был таким сладким... Подходя к дому, Мориц спросил:

— Что же будет дальше? Вы останетесь жить здесь?

— Я могла бы это сделать, лишь став канониссой. Но это не привлекает меня. У меня есть выбор между Швецией и нашим старым домом в Гамбурге. Пусть это будет Гамбург: я его всегда любила, и там я всегда чувствовала себя дома. А ты?

— Я вернусь во Францию, где меня ждут! Нам с отцом нечего больше сказать друг другу. Что вы хотите, чтобы я сделал в таких обстоятельствах?

— Нет-нет, все нормально! — сказала она, отведя взгляд в сторону, чтобы скрыть свою грусть от мысли, что она, вероятно, никогда больше не увидит Морица, но он все понял и положил ладонь на ее руку:

— Франция не так далеко, а лошади мои быстры, как ветер. Я еще приеду. А потом... Почему бы вам не совершить путешествие во Францию, по крайней мере хоть однажды? У меня есть дом, чтобы принять вас... Версаль заслуживает того, чтобы приехать им полюбоваться... Вы бы увидели короля и нашу молодую королеву!

Они долго говорили об этом перед сном. Мориц рассказывал образно, ярко. Амалия даже сама удивилась тому удовольствию, которое получила от рассказа племянника, который, кстати говоря, вовсе не был лишен здравого смысла! Для того чтобы оправиться от горя, нет лучшего средства, чем путешествие. Тем более что, дожив до шестидесяти пяти лет, Амалия продолжала поражать отменным здоровьем и даже не знала, что такое ревматизм...

В ожидании она предприняла необходимые шаги для перевозки в Гамбург мебели и тех вещей, что принадлежали ее сестре, а не монастырю. Мориц отправился к игуменье, чтобы получить денежные средства своей матери, то есть пятьдесят два экю! И ни талером больше. Что после такого ответить тем, кто говорит, что жизнь Морица прошла под тенью огромного состояния Кенигсмарков! Даже знаменитый рубин «Наксос», похоже, был лишь отдаленным отзвуком этой легенды! И поскольку молодой человек не увидел его в прозрачном гробу, он хотел даже поговорить об этом с Амалией, но в это время короткое сообщение от Фризена заставило его броситься к конюшне и приказать Бове спешно готовить багаж:

«Возвращайся! Флеминг умирает, и король вернулся!»

Эта новость ошеломила Амалию даже больше, чем ее племянника. Перед высшим Судом предстал человек, который не прекращал преследовать Аврору и ее сына, и делал он это только потому, что молодая женщина в расцвете своей красоты отказалась поделиться с ним «милостями», предназначенными исключительно его хозяину. Он так никогда и не захотел понять, что Аврора отдалась Фридриху по любви и в этой страсти лично для него места уже не было.

— Мы должны были бы помолиться за наших врагов, — вздохнула она, — но я что-то не склонна этого делать. Боюсь, что мои молитвы помогут ему избежать заслуженного ада!

Но не только последняя представительница Кенигсмарков думала так. Прием, оказанный Морицу Фризеном, оказался просто восторженным:

— Причина твоих несчастий наконец исчезла: я убежден, что теперь король будет относиться к тебе совсем иначе... Вы с ним увидитесь, и это положит конец недоразумениям, источником которых был Флеминг. Он как мог старался разъединить вас...

— Не торопитесь! Я не собираюсь появляться во дворце, чтобы опять получить отказ!

— Теперь вы его никогда не получите! — торжествующе заявил Генрих-Фридрих, доставая из кармана письмо. — Как только мое сообщение отправилось в Кведлинбург, я сам отправился к королю, чтобы объявить ему о твоем возвращении... А также о смерти графини Авроры. Он принял меня на скорую руку, но я успел заметить, как он побледнел, когда я произнес имя твоей матери. Конечно, он ничего не сказал, но прошлым вечером мне передали следующие строки: «Скажите графу фон Кенигсмарку, что я его приму на следующий день после его приезда. Вы же должны его сопровождать...»

Эта последняя фраза укрепляла уверенность в том, что аудиенция состоится, но Мориц предпочел бы, чтобы она проходила один на один, хотя его дружба с Фризеном и была искренней и абсолютно доверительной. Просто его присутствие придало бы налет официальности разговору, который Морицу хотелось бы провести без свидетелей.

Генрих-Фридрих был слишком умен, чтобы не догадаться о мыслях своего родственника. А посему он добавил:

— Я думаю, что, вызывая меня вместе с тобой, Его Величество просто хочет, чтобы при вашем разговоре присутствовало третье лицо. Он прекрасно знает и тебя, и себя.

— И что?

— Могут прозвучать какие-то нежелательные слова, — вздохнул он. — Кроме того, здесь находится еще и прусский король. И будет лучше, если при иностранце семейные дела не будут упоминаться...

— Успокойся, — улыбнулся Мориц, — я умею себя вести.

Встреча произошла в рабочем кабинете старого дворца, где Аврора так отважно сопротивлялась первым любовным натискам того, кто в то время был курфюрстом Фридрихом Августом Саксонским. Одетый с иголочки, но с колотящимся сердцем, Мориц поклонился, как того требовал этикет, перед своим отцом. Тот стоял возле окна, заложив руки за спину.

— Рад вас видеть, Фризен! — сказал он. — Как вы думаете, у меня с этим типом есть что сказать друг другу?

Подобное начало оказалось неожиданным для того, к кому были обращены эти слова.

— Но, сир...

— Не беспокойся! — перебил его Мориц, ставший вдруг пунцовым. — Его Величество только что продемонстрировал свою обиду на меня! Мне же остается лишь ждать оскорблений, неприемлемых для человека чести, и тем более для герцога Курляндского и к тому же старшего офицера короля Людовика XV Французского! А так как у меня нет ни малейшего желания слушать подобное дальше...