Чтение онлайн

— За такие слова я вас убью!

— Если хотите... но только завтра утром! А сейчас мне есть чем заняться.

И Шарль захлопнул дверь гримерной прямо перед носом Морица Саксонского.

Но дуэль все же не состоялась. Мориц был достаточно честен, чтобы признать, что Шарль был прав. Кроме того, он понял, что все еще любит Адриенну и не может убить ее верного друга, ведь для него исход поединка не представлял никакого сомнения. Таким образом, Мориц передал своему противнику следующие слова: «Забудем обо всем! Вы были правы!»

После этого он думал лишь о том, как вновь занять место (а он считал его уже потерянным) в сердце молодой женщины. Как оказалось, это можно было сделать без особых проблем: Адриенна только и ждала, чтобы Мориц открыл ей свои объятия. А посему он отказался от мадам де Буйон. А та, конечно же, восприняла это очень ревностно. И ее ревность могла достичь непостижимых глубин и спровоцировать самые неожиданные реакции...

В воскресенье, 24 июля 1729 года, Адриенна возвращалась с мессы в церкви Сен-Сюльпис — она регулярно ходила туда, хотя актриса и не имела права на церковные таинства! Дома она нашла анонимную записку:«Вы будете удивлены, что кто-то, кого вы не знаете, обращается к вам, чтобы просить вас прийти завтра, в понедельник, в 17.30, на большую террасу Люксембургского дворца. Там вы найдете человека, который все вам объяснит. Вы узнаете его по следующему признаку: аббат обратится к вам, три раза коснувшись своей шляпы...»

На следующий день, в назначенное время, актриса уже была на месте, сопровождаемая подругой, мадемуазель де Ля Мотт, и своей горничной. Через некоторое время Адриенна увидела маленького горбатого священника, молодого, но совсем непривлекательного, который после знака признательности сказал, что «с ней хотят сыграть игру, которая для нее невыгодна». И так как она ответила, что не знает другого врага, кроме герцогини Буйонской, аббат в ужасе посмотрел на нее и попросил назначить ему другую встречу в менее оживленном месте.

— В таком случае, приходите ко мне домой! Вы не найдете более укромного места.

К ее удивлению, ибо она не очень верила в происходящее, он согласился: сказал, что придет завтра в семь часов вечера...

Едва вернувшись, Адриенна послала к графу Саксонскому слугу с коротким письмом, и тот примчался вместе с ним, заметно взволнованный:

— Вы не будете принимать его одна. Я хочу быть там, и будет лучше, если вы спрячете меня, чтобы я мог все видеть и слышать.

В назначенное время аббат Муре — так его звали — прибыл и представился художником.

— В настоящее время я работаю над портретом герцогини Буйонской, которая знает меня в течение долгого времени. Тем не менее на нашем последнем сеансе позирования она приказала мне проникнуть к вам якобы по рекомендации вашей подруги, чтобы сделать и ваше изображение. Она добавила, что мне будет легко подсунуть вам зелье, лишенное вкуса и предназначенное для того, чтобы отвлечь ваши сердце и разум от любви, которая так больно ранит герцогиню...

— Зелье? Мне? И вы согласились? Вы же священник?

— О, разумеется, я отказался. Тогда мадам вызвала к себе двух мужчин с ужасными физиономиями, и они припугнули меня страшной смертью, если я этого не сделаю. Естественно, я вынужден был согласиться... Я не очень смелый, и у меня нет особого призвания к мученичеству. Мне теперь нужно идти на террасу Фейанов, чтобы получить от них какие-то пилюли, но они клянутся, что это не яд...

— Все это кажется мне слишком сложным. Почему они не дали их вам?

— Признаюсь, я тоже этого не понимаю, но сейчас я здесь! И я очень боюсь!

— Это легко понять. Я думаю, что будет лучше, если вы пойдете на встречу...

— И принесете эту гадость сюда! — сказал Мориц, неожиданно выходя из своего укрытия. При виде его аббат Муре вскрикнул от испуга:

— Господин граф Саксонский! Боже мой, я пропал!

— Так и произойдет, если вы не сделаете того, что вам сказали. Но вы уверены, что эти пилюли точно предназначены для мадемуазель Лекуврёр?

— Да... Да.

— Ну, это же здорово! Вы меня не видели, вот и все! Мадам де Буйон предусмотрела для вас... стратегическое отступление, как только вы «уговорите» мадемуазель Лекуврёр проглотить эти пилюли?

— Да... Меня должна подхватить почтовая карета и увезти к границе. С деньгами, конечно!

— Так не будем менять программу! Идите получать лекарство, а завтра приходите сюда в течение дня для сеанса позирования, а потом зовите вашу карету и убирайтесь! Остальное касается только меня!

— Вы так думаете?

— Совершенно верно. И не смейте отклоняться от линии, что я вам начертал, так как в противном случае вы будете иметь дело со мной, и где бы вы ни находились, я непременно найду вас!

На следующий день священник принес с собой небольшой флакон с десятком пилюль, а затем исчез без малейшей мысли о возвращении. Мориц тут же посадил Адриенну в карету и отвез ее к генерал-лейтенанту полиции, которым тогда был господин Эро де Фонтен. Тот принял пару очень вежливо, взял флакон и заявил, что отдаст его аптекарю Жоффруа, который всегда сотрудничал с полицией в случаях, связанных с ядами.

Специалист вынес половинчатый вердикт: некоторые пилюли показались ему сомнительными, но, по сути, он ничего не мог утверждать наверняка. На самом деле Эро и его аптекарь не имели ни малейшего желания начинать дело против могущественного клана герцога Буйонского. К сожалению, времена господина де Ля Рейни, шефа парижской полиции времен Людовика XIV, который не боялся заходить так далеко, как требовалось, уже прошли. Тем не менее... собака, проглотившая зелье, предназначенное Адриенне, умерла. А это совершенно определенно подтверждало то, что в отношении Адриенны была предпринята «атака» и что герцогиня, несомненно, желает ее смерти. С этого момента Мориц разорвал с ней все отношения. И это было сделано вовсе не для того, чтобы утихомирить ревность мадам де Буйон. А еще меньше способствовал этому инцидент, произошедший 10 ноября в «Комеди Франсэз».

В тот вечер мадемуазель Лекуврёр, которой немного нездоровилось, вновь исполняла любимую роль Федры. Зал был переполнен. В полнейшей тишине все слушали прекрасные стихи Расина. Никогда еще актриса не выглядела так завораживающе. Даже Мориц Саксонский, знавший пьесу почти наизусть, попал под ее чары. Это был момент настоящей и чистой красоты...

Вдруг у себя в ложе с шумом появилась герцогиня Буйонская, окруженная друзьями. И появилась она в самый неподходящий момент — как для публики, так и для себя самой. Расин преподал ей урок, который она заслуживала: Федра подошла к краю сцены, протянула руку в сторону своей соперницы и крикнула: