Чтение онлайн

«Сумасшедший дом, да и только», — думал он, удивляясь, как это им не надоест: один, давая задний ход, как бешеный жмет на газ, хотя прекрасно знает, что коробка передач может не выдержать и задний ход выйдет из строя, а другой без конца что-то клепает, вместо того чтобы отдать трактор в починку.

«Всего разумнее было бы, — думал Вурглавец, — если бы Зепп сам поехал к механику и поставил трактор на ремонт».

Но ничего из этого не выйдет, старик в жизни не выложит деньги. Он ведь Зеппа к деньгам близко не подпускает. Молодому хозяину, хоть ему уже сорок, приходится из-за каждого гроша препираться со стариком, даже если ему надо кое-что из одежки себе купить.

Но Вурглавец вовсе не хотел защищать молодого хозяина. Потому что Зепп в последнее время стал враждебнее относиться к нему, к его жене и к Францу. Хотя между ними не произошло ничего из ряда вон выходящего. А раньше, когда Франц еще учился в школе, Зепп вроде как дружил с ним.

«Ну уж чему быть, — смиренно думал батрак, — того не миновать. Как вспомнишь, что было раньше, в начале пятидесятых годов, когда на хуторе совсем плохи были дела, а мы все вместе держались! А потом, когда дела поправились, все пошло врозь. И в хозяйстве все застопорилось. Ведь если один всем распоряжается, то, какую бы чепуху он ни молол, другой должен его приказания выполнять, потому что у того — свой хутор. Ну да со временем, надо полагать, все переменится.

А ведь мы стали почти что друзьями, хозяин и я, — думал Вурглавец дальше. — Но я до конца дней своих останусь батраком, а он — хозяином».

Треск мопеда вспугнул его мысли. Приехал почтальон.

— По двору на мопеде не ездят! — с полным ртом крикнул Зепп почтальону.

— Чего? — спросил почтальон, сделав вид, что недослышал.

— Я сказал: нечего по двору ездить на мопеде! — повторил Зепп. — И Францу я запрещаю, и всех это касается!

Почтальон глядел на Зеппа как на полоумного.

— Я тут уже двадцать лет езжу, — сказал он, — а если тебя это теперь не устраивает, буду бросать почту за воротами. — Он включил первую скорость и медленно поехал к домику батрака.

Вурглавец встал и пошел за ним. Его жена и почтальон уселись на лавочке под навесом, а сам он принес из кухни бутылку фруктового вина. У них вошло в обычай, что почтальон сперва выпивает рюмочку.

— Ну, с чем сегодня? — спросила фрау Вурглавец.

— С деньгами, — отвечал почтальон, — вернее, с пенсией.

— Опять? — удивилась она.

Обычно почтальон носил пенсию по десятым числам. Но сегодня было 23 мая.

— Нет, не совсем пенсия, — разъяснил почтальон. — Наверно, доплата. Все-таки две с половиной тысячи шиллингов.

Фрау Вурглавец вопросительно взглянула на мужа, которому при слове «доплата» кое-что уяснилось.

— Это, наверно, то дело, — сказал он, — по которому я писал еще полгода назад.

Почтальон достал из сумки деньги и квитанцию. Вурглавец расписался, а жена пересчитала деньги.

— Так я и знал, что все время получал меньше, чем положено. Но не верил, что они что-нибудь доплатят.

— Ну почему же, — произнес почтальон, — все доплатят. Но иногда этого долго ждать приходится.

— Они могли бы вообще уже не выплачивать нормальных пенсий, — сказал Вурглавец.

— Это почему же? — возразил почтальон. — Пока что все получают свою пенсию.

Вурглавец вошел в дом и вернулся со статьей, которую вырезал из газеты.

— Вот, — сказал он почтальону и ткнул ему под нос отчеркнутый карандашом абзац, — вот, прочти-ка! Это несколько дней назад было напечатано.

Почтальон протер глаза и прочитал вполголоса:

— «В частности, перед отделом социального обеспечения рабочих стоят большие проблемы. Ему приходится ежемесячно возобновлять кредит, чтобы вообще иметь возможность выплачивать пенсии».

Дальше шло несколько неподчеркнутых строк, которые почтальон пропустил. Ниже он прочитал:

— «Нынешняя ситуация не просто застой, она чревата финансовым крахом, нельзя забывать о дефиците бюджета, исчисляющемся примерно в тридцать миллиардов шиллингов. Для отдела социального обеспечения банкротство — почти уже реальность. Отделу пенсионного обеспечения рабочих лишь с трудом удается выплачивать пенсии. Резервов у них, можно сказать, нет. Нет и ежемесячных поступлений».

— Что ты теперь скажешь? — поинтересовался Вурглавец.

— Ничего тут нет нового, — отвечал почтальон, — только вчера об этом говорили по телевизору.

— Вот видишь, — упрекнула фрау Вурглавец мужа, — а ты не захотел включить.

— Я же из-за глаз, — как бы извиняясь, сказал Вурглавец.

— Не расстраивайся, — утешил его почтальон, — мне тоже не легко приходится.

— Ну вот видишь, — сказала фрау Вурглавец, и оба они так и не поняли, к кому она обращалась и что имела в виду.

Когда почтальон на своем мопеде опять ехал по двору, он старался держаться правой стороны, так как в центре двора стоял трактор и старый хозяин пытался, то включая, то выключая мотор, хоть как-то отладить задний ход.

Две с половиной тысячи шиллингов были положены в коробку из-под печенья, куда старики складывали деньги на земельный участок. Они начали копить так давно, что не могли бы с точностью сказать когда.

Сумма, о которой они договорились с хозяином, уже была собрана, с доплатой получилось даже на пятьсот шиллингов больше.

— Вот уже первые деньги на кирпич, — сказал Вурглавец и положил пятисотшиллинговую бумажку отдельно, в голубой конверт.

Он считал, что надо как можно скорее купить участок. Но у жены были свои соображения.

— Это же курам на смех: иметь участок и ничего на нем не строить. Но деньги, без которых дома не построишь, все-таки не главное. Франц теперь начнет хорошо зарабатывать, сможет кое-что скопить, а через год, глядишь, можно будет и подвал забетонировать. Но у Франца другое на уме, а вовсе не экономия и не строительство дома. Вечно он где-то пропадает, часто не является домой обедать и ничем не интересуется, кроме этой девчонки.