Чтение онлайн

Время от времени дерево странно вздрагивало. Это американец, уставший от неудобного положения, менял позу. Парижанин, более закаленный и более осмотрительный, разумно сохранял неподвижность.

— Осторожней, приятель, осторожней, — урезонивал он недавнего врага, — не то дерево перевернется, а тогда — шутки плохи!

Американец, не переставая стонать и чертыхаться, никак не отозвался на это обращение.

— Ты болен? — с участием спросил его француз.

Ответа не было.

— Значит, все еще дуешься? Ну и нрав! Послушай! Дуться в такую минуту не просто мерзко, это еще глупо! Я тебе напрямик говорю!

Тогда наконец послышался сердитый ответ:

— Это все из-за вас! С какой стати вы влезли в мои дела? Я вас не знаю и знать не хочу! С людьми такого сорта у меня нет ничего общего… Вы не принадлежите к моему кругу!

Из ветвей послышался звонкий хохот. И вот на обломке шаткого дерева между не видящими друг друга собеседниками начался во мраке безумнейший из разговоров:

— А между тем меня тебе представили — мой кулак и нога. Неужели в твоем высшем свете этого недостаточно для знакомства?

— О, если мы только выберемся на сушу, я отплачу, я вам шею сверну!

— Ну и ну! Ты думаешь, я так и буду этого дожидаться? О нет, малыш, я тебе покажу, как люди моего сорта намыливают шею таким, как ты!

— Да кто вы такой?.. Я говорю с вами по-английски, а вы, хоть отлично понимаете этот язык, отвечаете по-французски, правда, употребляя далеко не классические обороты!

— Оказывается, ты не такой дурак, каким казался!

— Кто же вы?

— Меня зовут Тотор.

— А фамилия вашего отца?

— Фрике!

— Что он делает? Какое положение занимает в обществе?

— Просто любопытствуешь или боишься уронить свое достоинство? Изволь: отец ради забавы совершил кругосветное путешествие… Его девиз: «Чем дальше, тем ближе!» А во время этой сказочной гонки вокруг планеты — помогая слабым, бил сильных… Он освобождал рабов, уничтожал пиратов, завоевывал государства. И веселился, как блаженный, ввязываясь в драку когда надо и не надо. И всегда ему улыбалась удача!

— Вот как! А теперь?

— Описав свои приключения и закончив «Учебник умелого робинзона [21] », он, как бы это сказать, почетный парижский мальчишка на отдыхе, а я — его преемник. Ну а теперь ты, господин, которого я тоже не знаю, находишь ли ты меня достаточно знатным, чтобы вместе со мной сидеть на дереве посреди моря?

— Право, не поймешь, что тут в шутку, что всерьез! И почему вы все время говорите мне «ты»?

— Сам начал, помнишь, на палубе «Каледонца»? Теперь же это вошло у меня в привычку. А твой-то родитель что поделывает?

— Отец — миллиардер.

— То, что у нас называется «человек с мошной». Чем же он занимается?

— Король шерсти!

— Черт возьми! Властелин руна, султан овечий! Смею надеяться, что твой папаша — не из Шампани…

— А что?

— Потому что девяносто баранов да один шампанец, это получается… Нет, не могу сказать!

— Вы потешаетесь надо мной!

— На такую дерзость я бы не решился. Так, значит, ты в некотором смысле сын монарха — шерстяной дофин! [22] У нас во Франции сына кондитера называют «маленький кондитер». Говорят еще: «маленький литейщик», «маленький угольщик». А американцы в твоем лице будут иметь «маленького мериноса» [23] , Мериносика. И я делаюсь твоим крестным отцом!

Совершенно оторопевший от потока слов американец уже не знал, смеяться ему или плакать. Но высокомерие велело ему не сдаваться. Привыкнув, что все склоняются перед золотым тельцом [24] , с колыбели избалованный безудержной лестью, он увидел в забавном прозвище оскорбление своего «сана».

«Его величество» никогда не отречется от престола, даже при кораблекрушении. И он ответил с повелительной высокомерностью:

— Я запрещаю вам называть меня так.

— Слышу, Меринос.

— Вы поняли?

— Так точно, Меринос.

— Имейте в виду, я заставлю вас слушаться, хотя бы и силой.

— Ой, как страшно, Меринос! Я жду рассвета, чтобы узреть черты героя! Но вот горизонт начинает розоветь… Скоро взойдет солнце, и я увижу тебя, о Меринос, во всей твоей славе…

Но на этот раз американец не принял вызов. Он заметил темную линию, пересекающую океан, и воскликнул:

— Слава Богу! Берег!

Тропическая ночь за несколько минут уступила место дню. И, промокшие, закоченевшие на своем «плоту», спутники наконец увидели друг друга сквозь пахучие листья эвкалипта.

Парижанин рассмеялся:

— Однако! Знаешь, ты похож на обезьяну, старина Меринос, на несчастную разодетую обезьяну, которая красуется перед ярмарочным балаганом! Наверное, и я так выгляжу!

Спутник хотел ответить, но вдруг расчихался.

— Будь здоров! — уже серьезнее продолжал парижанин. — Здесь тебе не найти ни пилюль, ни таблеток, так что о простуде не может быть и речи…

Потом добавил, всмотревшись в берег:

— Черт возьми, шикарная картина: восход солнца над пустынным берегом!

Любопытные чайки кружили над молодыми людьми, издавая резкие крики, какие-то птицы с серыми спинками покачивались на волнах, хохлатые цапли, поклевывая перламутровые блики на прекрасных деревьях с темно-зеленой листвой, казались мириадами [25] гигантских камелий [26] .

Пара черных лебедей взлетела, громко хлопая крыльями, а баклан стал доверчиво устраиваться на другом конце «плота».

Рядом со стволом, который дрейфовал, медленно кружась, плавали огромные гладиолусы, пурпурные кувшинки, ирисы, словно усеянные аметистами, ярко-синие алоэ со светло-желтыми стеблями, подсолнухи размером с колесо, мирты, папоротники… Всю эту растительность принес в морс какой-то яростный ураган.