Чтение онлайн

Воцарилось долгое молчание, и я начала жалеть о своих словах. Наверное, я поторопилась. Наверное, надо было подождать с такими новостями.

— Хью из Херроуфилда доверит мне это дело? — тихо спросил Бран.

Я посмотрела ему в глаза. Ошибки быть не могло, в них засиял новый свет — такой дают надежда и цель в жизни.

— Он доверяет сыну Джона, — ответила я. — А со временем, когда ты покажешь себя, люди Херроуфилда тоже в тебя поверят.

— И ты на это готова? Ты поедешь со мной аж в Британию? Станешь жить вдали от семьи, среди чужих?

— Я не окажусь вдали от семьи, Бран. Мой дом везде, где мы будем втроем. И ты кое о чем забыл. Во мне течет кровь бриттов. Саймон из Херроуфилда — мой дядя, эти люди мои не меньше, чем твои.

Он слегка кивнул и крепче сжал мою руку.

— Поверить не могу. И все-таки верю. Уже прикидываю, что там можно сделать и как этого добиться. Я боюсь туда возвращаться, для меня это место ужаса и тьмы. И все же мне не терпится вернуться и все исправить. Не терпится доказать то, что раньше казалось мне немыслимым — что я могу стать достойным сыном своего отца.

От этих слов мне захотелось плакать. Я все еще чувствовала невероятную усталость после минувшей ночи и от того, что ситуация вокруг менялась быстрее, чем я могла уследить.

— А ребята? — неожиданно спросил Бран. — Что будет с моими людьми? Куда они денутся? Я не могу оставить их просто так, без места и цели в жизни.

— Знаешь, — ответила я, — может статься так, что они могут гораздо больше, чем ты себе представляешь. Пошли к костру. Ты можешь стоять? А идти с моей помощью? Отлично. Обопрись на мое плечо. Давай, опирайся. Никто не ждет от тебя сверхчеловеческой выносливости, разве что, ты сам. Одна эта рана на голове иного уложила бы в могилу. Ты много дней голодал, и на тебе нет живого места. Я хочу, чтобы ты попил и поел немного овсянки. У твоих людей есть для тебя предложение, интересное и способное стать ответом на твои сомнения. Они очень преданно оберегали своего командира, Бран. Возможно, тебе удастся сказать им пару слов благодарности. И еще я должна попрощаться с отцом, дома в нем очень нуждаются. Позже мы поговорим с ним обо всем этом подробнее.

— Я… — он, шатаясь, поднялся на ноги. Лицо бледное — призрак, да и только.

— Пойдем, сердце мое. Обопрись на меня, мы пройдем этот путь вместе.

Они отлично знали своего командира. Ни Альбатрос, ни Змей — никто не вскочил и не предложил нам помощь, когда мы медленно и осторожно пробирались к огню. Никто не стал суетиться и отпускать замечания. Но для нас мгновенно освободилось место, из ниоткуда появились вода, эль и овсянка в глиняных мисках. Отец все еще сидел у огня, но по всему было видно, что он готов отправиться в путь.

— Я так понимаю, вы хотите мне что-то рассказать, — сердито хмурясь, произнес Бран, как только уселся.

Вокруг нас собрались, по-моему, все его люди, кроме, разве что, дозорных. Воздух был пропитан напряженным ожиданием, но оно тотчас пропало, как только к костру подошел Крыса с моим хнычущим сыном на руках.

— Наверное, вам лучше поговорить без меня, — сказала я, принимая малыша на руки и вставая. — Мне кажется, это сугубо мужское дело.

— Ты здесь своя, — тихо возразил Бран. — Мы подождем. — Он обернулся на Альбатроса со все еще перевязанными руками. На Змея, разрисованное лицо которого побледнело от множества бессонных ночей. На Выдру и Паука, только что вернувшихся с задания. На высокого, мрачного Волка и на юного Крысу, охранявшего самое маленькое, самое драгоценное достояние отряда. — Мне надо кое-что сказать вам, — начал он.

Я сидела под навесом, кормила Джонни, разглядывала мужчин и надеялась, что они не станут говорить об Эамоне и о том, что он сотворил. Я видела, что отец все еще не знает правды, и знала, что ему лучше оставаться в неведении. Равновесие между союзниками теперь станет очень хрупким, мне необходимо поскорее рассказать Брану, на какую сделку пришлось пойти, чтобы добиться его освобождения.

Джонни скоро наелся и заворочался у меня на коленях, готовый к новым приключениям. Я положила его на землю и заметила, что его одежда со времен отъезда из Семиводья несколько видоизменилась. Прошла пора чистых штанишек и рубашечек. Казалось, со дня нашего отъезда из дома прошло так много времени, что целый мир успел измениться. Кто-то, видимо, недавно здорово поработал иголкой, и теперь Джонни щеголял в курточке из оленьей кожи и мягких кожаных ботиночках, аккуратно сшитых тонким кожаным шнурком. Под курточку была поддета туника в синюю, коричневую и ярко-красную полоску, закрывавшая его ноги до ботинок. Отличная, тонкая ткань. Чтобы создать этот маленький шедевр, кто-то наверняка пожертвовал собственной одеждой. Джонни пополз прочь из-под навеса, я взяла его на руки и пошла к костру.

— Давай, я побуду с ним немного, — сказал отец, когда я подошла. — Думаю, вам вряд ли хочется, чтобы я слышал о ваших планах.

— По-моему, тебе стоит остаться, — я бросила вопросительный взгляд на Брана. — Если задуманный план начнет осуществляться, нам потребуется участие брата, а значит и твое тоже. Так что тебе следует все знать.

— Она права, — вмешался Альбатрос. — Либо с помощью Семиводья у нас все получится, либо останется как есть. А потому ему можно спокойно все рассказать.

— Мне все это не нравится, — заявил Бран. — Давайте, выкладывайте. — Он говорил жестко, но когда я села рядом и тихонько взяла его за руку, то почувствовала, что он дрожит, и поняла, каких усилий ему стоит так говорить и выглядеть. Нахмуренные брови словно заявляли: «Я — Крашеный. Кто считает меня слабаком, тому не поздоровится».

И они ему все рассказали. Они выложили ему свой план, и мой отец сидел тут же, на земле, и слушал, играя с внуком в какую-то игру с палочками и листьями. Сидящие возле костра говорили один за другим. Их речь была хорошо отрепетирована. Основные идеи плана изложил Альбатрос. Потом Змей добавил несколько деталей. Они не взывали к чувствам. Ни слова о женщинах, о том, чтобы осесть… Только разумные доводы: возможные заработки и преимущества, вероятные проблемы и пути их решения. После заговорил Выдра. Он мог узнать о плане только после своего возвращения в лагерь, но в его голове уже сложилась довольно ясная картина: где брать деньги, как использовать моего брата и каким образом после вычета расходов поделить прибыль на всех участников. Да еще и как вернуть Шону его вложения: серебром, скотиной и услугами.

Бран не произнес ни слова, по выражению его лица нельзя было прочесть ничего. Что же до отца… хорошо, что он сидел немного в стороне и глядел на Джонни, потому что я отлично видела, как он поражен услышанным и сколько усилий ему приходится прилагать, чтобы молчать.

— А еще надо подумать о жилье, — это пришла очередь огромного Волка, обычно очень немногословного человека. — Мне говорили, там на острове имеется жалкая парочка пастбищ да стенки, чтобы овцы не забредали на скалы. Нам понадобится кое-что еще. Простые, низкие жилища, защита от плохой погоды. Я кое-что умею, по части строительства. Могу и других научить. Вот так мы все это и организуем… — он сел на корточки и начал чертить палочкой по земле, а все внимательно следили за ним, — … соломенные снопы… двор для упражнений…

Я снова почувствовала усталость и, не задумываясь, положила голову на плечо Брана. Он сжал мою руку, а я поймала на себе взгляд отца. В нем уже сгущалась тень грядущего расставания.

Наконец все высказались. Воцарилось молчание, казалось, никто не хотел говорить первым. Тишину нарушил Ибудан.

— Вы хотите, чтобы я изложил это… предложение… моему сыну, когда вернусь в Семиводье? Думаю, вы знаете, что Шон только недавно стал лордом и несет неимоверно тяжкий для своего возраста груз?