Чтение онлайн

— Обещай мне. Обещай, что останешься там со мной. Обещай, что поможешь мне говорить.

Я тут же вернулась и обняла ее. Она вся дрожала, в синих, затененных длинными ресницами глазах блестели слезы.

— Ну конечно, я останусь, Ниав. А теперь пойдем. Они нас уже ждут.

Когда мы добрались до комнаты наверху, там уже собрались все. Все, кроме мамы. Лайам, Конор, Шон и отец стояли рядом, и их лица казались суровее в слабом свете единственной горящей на столе лампы. Воздух звенел от напряжения. Я была уверена, что они разговаривали и замолчали, только когда мы вошли. Больше всего меня напугало лицо Конора. Выражение его глаз точно копировало выражение, не так давно стоявшее в глазах Лайама. Не вполне страх. Воспоминание о страхе.

— Закрой дверь, Лиадан. — Я послушалась, затем снова подошла к сестре, стоявшей высоко подняв голову, словно принцесса из какой-нибудь старой трагической сказки. От света лампы ее волосы блестели, как чистое золото. А глаза сверкали от непролитых слез.

— Она твоя дочь, — буркнул дядя. — Ты и начинай.

Отец стоял в дальнем углу комнаты, его лицо находилось в тени.

— Ты знаешь, о чем пойдет речь, Ниав, — он говорил довольно спокойно.

Ниав не ответила. Она распрямила спину и еще выше вздернула подбородок.

— Я всегда требовал от своих детей честности и сейчас не хочу, чтобы ты лгала. Мы надеялись на хорошую партию для тебя. Возможно, я дал тебе больше свободы, чем многие считают разумным. Например, свободу выбора. Взамен я ожидал… хотя бы правдивости, здравого смысла и хоть какой-то трезвости суждений.

Она молчала.

— Тебе лучше рассказать нам и рассказать все без утайки. Ты отдалась этому юноше? Он спал с тобой?

Я почувствовала, что сестра дрожит, но не от страха, а от гнева.

— А что если и так? — выплюнула она.

После короткого молчания Лайам мрачно произнес:

— Отвечай отцу на вопрос.

Ниав бросила на него полный презрения взгляд.

— А тебе-то что? — спросила она надтреснуто и сжала мою руку так, что у меня затрещали кости. — Я не твоя дочь и никогда ей не была. И мне плевать на твою фамильную честь и твои глупые союзы. Киаран — достойный человек, он любит меня, а остальное неважно. То, что между нами происходит, тебя не касается, и я не собираюсь осквернять это, исповедуясь перед толпой мужчин! Где мама? Почему ее здесь нет?

Ох, Ниав!.. Я вырвала у нее руку и отвернулась. Словно тяжелый, холодный камень лег мне на сердце.

И тут вперед выступил Шон. Я никогда не видела в его глазах такой ярости и не ощущала в его сердце такой обжигающей смеси горя и гнева. Я не смогла остановить его, это было совершенно невозможно.

— Да как ты смеешь! — произнес он ледяным от злости голосом, размахнулся и ударил Ниав по прекрасной, заплаканной щеке. На золотистой коже мгновенно вспыхнуло пунцовое пятно. — Как ты вообще смеешь об этом спрашивать?! Как ты смеешь даже заикаться о том, чтобы она слушала все это? Ты что, не задумываешься, чего ей может стоить твоя эгоистичная выходка? Ты что, не знаешь, что мама умирает?

Удивительно, но тут же стало совершенно ясно, что она ничего не знает. Все это время, пока Шон, я, отец и дяди наблюдали, как Сорча ежедневно понемногу сдает, пока мы с тоской смотрели, как она каждый месяц уходит от нас все дальше и дальше, Ниав, счастливая в своем собственном мире, не замечала решительно ничего. Она вся побелела как полотно, кроме отпечатка на щеке, и плотно сжала губы.

— Довольно, Шон. — Ибудан вышел из тени. Казалось, он в одночасье постарел, лампа высветила на его лице глубокие морщины. Он взял моего брата за руку и оттащил его подальше от Ниав, застывшей посреди комнаты. — Хватит, сын. Мужчины из Семиводья не поднимают на женщин руки даже в гневе. Сядь. Давайте все сядем. — Мой отец был сильным человеком. Временами настолько сильным, что остальным оставалось только стыдиться собственной слабости. — Тебе, видимо, лучше покинуть нас, Лиадан. Мы можем избавить от этого хотя бы тебя.

— Нет! — В голосе Ниав зазвенела паника. — Нет! Пусть остается. Я хочу, чтобы она осталась!

Отец, приподняв одну бровь, поглядел на меня.

— Я останусь, — сказала я, и сама не узнала собственного голоса. — Я обещала. — Я посмотрела на мертвенно-бледное лицо Конора, на его сжатые губы. Он говорил, что мне не стоит чувствовать себя виноватой за то, что случится. Но он, конечно, не мог предвидеть такого. Я смерила его сердитым взглядом. — “Ты не говорил, что все будет вот так!”

“Я не знал. Я дорого отдал бы, чтобы все это предотвратить. И все же, все происходит так, как должно”.

— Так, — сказал отец устало, когда мы все расселись (мы с Ниав вдвоем сели на одну скамью, поскольку она снова схватила мою руку и на этот раз не собиралась ее выпускать). — Сегодня от тебя не добьешься большего, это видно. Я также понял, каков ответ на заданный мною вопрос, хоть ты и отказалась отвечать. Мне совершенно ясно, что ты не понимаешь значения того, что совершила. Будь это просто приключение, опьянение Имболком, подчинение зову тела… это можно было бы понять, даже простить. Это довольно распространенная ошибка юности, и если она не повторится, на нее можно смотреть сквозь пальцы.

— Но… — начала Ниав.

— Помолчи, девочка. — От этих слов Лайама рот у Ниав захлопнулся, но смотрела она сердито. — Твой отец говорит разумно. Послушай, что скажет Конор. На нем лежит некая доля ответственности за все, что случилось. Частично, в обрушившемся на нас зле виноваты его ошибочные суждения. Что скажешь, брат?

Я еще никогда не слышала от дяди ни слова критики в адрес братьев или сестры. Тут таилась некая застарелая боль, о которой я могла только догадываться.

— Ты прав, — тихо подтвердил Конор, глядя прямо в глаза Ниав своими спокойными серыми глазами, которые многое видели, многое знали, но не желали раскрывать своих секретов. — Именно я решил привести его сюда. Именно я считал, что ему настало время выйти и показать себя. Несмотря на несчастье, которое он нам принес, несмотря на то, кем он является, Киаран — достойный молодой человек, и до сей поры пользовался определенным доверием братства. Он очень способный. Очень талантливый.

— Ага, — перебил Шон. — Дай ему только возможность показать себя на людях, и он тут же соблазнит хозяйскую дочку. И, правда, талант!