Чтение онлайн

Мама чувствовала усталость, я это видела. Ее мучило то, как резко изменилась ее старшая дочь. Я несколько раз замечала, как она смотрит на Ниав и отводит взгляд, видела, как она хмурится. Но она улыбалась, беседуя с Шеймусом Рыжебородым, и делала все от нее зависящее, чтобы вещи казались такими, какими должны были бы быть. Отец молча следил за ней. Когда с трапезой было покончено, мама обернулась к Конору.

— Конор, сегодня нам бы хотелось послушать добрую историю, — сказала она, улыбаясь. — Что-нибудь вдохновляющее, чтобы укрепить сердца Лайама и наших союзников на пути в Тару. Завтра предстоит со многими попрощаться, ведь Шон поедет проводить девушек на запад, и здесь на некоторое время станет очень тихо. Хорошенько подумай, выбирая, что нам рассказать.

— Я постараюсь. — Конор поднялся. Он был не очень высок, но что-то делало его величественным, почти царственным. Золотой обруч вокруг его шеи блестел в свете факелов, лицо над ним было бледным и спокойным. Некоторое время он стоял молча, словно выбирая подходящую историю для этой ночи.

— Сейчас, в период новых начала новых свершений, уместнее всего рассказать историю о том, что было, есть и будет, — начал Конор. — Пусть каждый из вас послушает и извлечет из моего рассказа то, что подскажут ему разум и сердце, ведь каждый привносит в слова свой собственный светлый взгляд или же собственное темное воспоминание. И неважно, какова ваша вера, каковы ваши взгляды — позвольте моей истории течь. Забудьте на время этот мир и позвольте разуму вернуться на многие годы назад, в иное время, когда эта земля еще не знала нашего народа, когда Туатта де Даннан, Дивный народ, впервые ступил на берега Ирландии и обнаружил неожиданного противника в лице тогдашних обитателей этой земли.

— Славная, славная история, — пророкотал Шеймус Рыжебородый, тяжело ставя кружку на стол.

— Туатта Де были могущественным народом, богами и богинями, — продолжал Конор. — Среди них были могучие целители, воины с удивительным талантом заживлять собственные раны, колдуны, способные мгновенно осушить озеро, превратить человека в лосося или совратить душу с истинного пути, только щелкнув пальцами. Они были сильными и волевыми. И все же, чтобы отвоевать Ирландию, им понадобилось жестоко драться.

Дело в том, что они не первыми пришли на эти берега. Их опередили Фоморы, простые, естественные, стоящие, если можно так выразиться, двумя ногами на земле. В некоторых сказаниях говорится, что вид их был страшен и уродлив, в других им приписывается демоническая природа. Все это выдумки тех, кто не способен проникнуть в суть вещей. Фоморы не были богами. Однако им были присущи свои чудодейственные способности и своя сила. Они владели древней магией, связанной с самим чревом земным, с бездонными пещерами, тайными родниками и таинственными глубинами рек и озер. Именно им принадлежали стоячие камни, которые мы теперь используем для наших собственных ритуалов — как обозначения пути солнца, луны и звезд. Они владели большими холмами и курганами. Они были старше, чем само время. Они не просто жили на земле Ирландии. Они сами являлись ею.

Когда пришел Дивный Народ, а за ним другие, разразилось множество смертоносных битв, произошло множество измен и вероломных предательств. После чего, наконец, установился шаткий мир. Землю разделили настолько несправедливо, что не будь Фоморы так ослаблены борьбой, они только посмеялись бы над подобной дележкой. Но они опасались еще больших потерь, а потому согласились на мир и удалились в те немногие места, которые им неохотно выделили победители. Туатта Де владели землей, или, скорее, думали, что владеют ею, и правили здесь, пока приход нашего собственного народа не отправил в свою очередь их самих на поиски тайных убежищ, жилищ в Ином мире, в глухих лесах, в уединенных пещерах под холмами или же в океанских глубинах, из которых они когда-то вышли и приплыли в Ирландию. Таким образом, обе могущественные, магические расы, похоже, оказались потерянными для этого мира.

Время несет изменения. Одни существа сменяют других и на мгновение обретают власть, чтобы потом уступить ее новым завоевателям. Это можно наблюдать даже внутри нашего собственного народа, даже в течение жизни отцов наших отцов. Некоторое время назад наша вера изрядно ослабела. Даже здесь, в лесах Семиводья, тайные знания были фактически забыты. Некоторое время они существовали лишь в памяти одного очень старого человека, они стали хрупкими и слабыми, как узор на крыле бабочки, как единственная ниточка паутины. Мы чуть было не упустили ее. Мы подошли к этому необычайно близко.

Конор склонил голову. В зале стояла тишина.

— Ты вновь возродил его, Конор, — мягко сказала мама. — Ты и твои соратники всегда служат нам примером. В эти смутные времена вы храните старые традиции и не даете угаснуть огню.

Я бросила взгляд на Фионна. Вообще-то, он христианин. Возможно, не слишком мудро рассказывать при нем такие истории. Но Фионн ничуть не казался возмущенным. На самом деле, мне показалось, что он вовсе не слушает. Он лениво держал Ниав за запястье, его большой палец ласкал ее кожу. Он искоса поглядывал на нее, в его взгляде сквозила легкая насмешка, а губы слегка улыбались. Ниав застыла с прямой спиной, и глаза у нее были огромные и совершенно пустые, как у пойманной зверюшки, когда к ней подносят горящий факел.

— Мы иногда забываем, — продолжал Конор, — что обе эти расы — и Дивный Народ и Фоморы — жили здесь необычайно долго. Достаточно долго, чтобы оставить свой след во всех уголках Ирландии. Любой ручеек, любой родник или пещера хранят свою историю. У каждого полого холма, у каждой одинокой скалы в океане есть свой таинственный жилец, своя легенда и свои тайны. А ведь есть еще и меньшие, менее могущественные народы, у которых тоже не отнять их места в паутине жизни. Сильфиды в ветвях деревьев, странные, похожие на рыб жильцы водоемов, морские русалки, маленькие обитатели грибов и пней. Все они такая же неотъемлемая часть нашей земли, как большие дубы и полевая трава, как блестящий лосось и пугливый олень. Все мы части единого целого, связанные, сплетенные вместе. Если одна часть погибает, если одну часть забывают — страдают все. Здесь, как в полукруглой арке, каждый камень поддерживает остальные. Вынь один, и все рухнет.

Я уже говорил, что наша вера ослабела и ушла в леса. Но моя история говорит не о христианской вере, не о том, как она растет и укрепляет свое влияние по всей нашей земле. Моя история повествует о доверии и опеке. Это история, игнорировать которую опасно, если собираешься заключить союз с Семиводьем.

Возникла пауза.

— Очень загадочно, — пробормотал Лайам и наклонился почесать собаку за ухом. — Чувствую, что сама история еще не началась.

— Ты хорошо меня знаешь, — слегка улыбнулся Конор.

— Я знаю друидов, — сухо ответил его брат.

Конор располагался как раз там, где несколько месяцев назад стоял Киаран, рассказывая легенду об Энгусе Оге и прекрасной Каэр Ибормейт, которую он создал по образу и подобию моей сестры с ее длинными медными волосами и молочно-белой кожей. Я взглянула на сестру, чтобы посмотреть, не думает ли она о том же, что и я. И увидела, как пальцы ее мужа касаются ее ладони, гладят, дразнят, а потом щиплют так, что она вздрагивает от внезапной боли.