Чтение онлайн

— Да, не мешало бы! — Восторженно разведя руками. Делвер с удовольствием присел к небольшому, со вкусом накрытому столу. Любимыми кушаньями профессора Вецапиня были селедка и гороховый суп. Приноравливая эти нехитрые запросы к требованиям праздничного стола. Марта приготовила гороховые тефтели и маринованную селедку, не забыв и упомянутую Делвером пьебалгскую ветчину, прокопченную почти дочерна, таявшую на языке и соленую, как слеза.

Небольшая компания сразу почувствовала себя отлично. Профессор сел рядом с Делвером, Петер с Айной. Оставили место Виктору, который вот-вот должен был появиться, и Марте, хозяйничавшей на кухне и пока что отказывавшейся присесть.

— Итак, начнем! — Рожденник отер салфеткой рот и поднял рюмку водки.

— Профессор, так не годится! — Делвер постучал ножом по тарелке и встал: — Первую чарку нельзя без тоста!

— Да отвяжись ты! — буркнул Вецапинь, однако поставил рюмку и поудобнее откинулся на стуле.

— За юбиляра! — Делвер поднял рюмку и поглядел на свет. Желтоватая жидкость имела необыкновенный, почти янтарный оттенок. — Этот напиток настоен на самых разнообразных травах. Одна придает крепость, другая — запах, третья заставляет его сверкать и переливаться. Это напоминает мне семью нашего юбиляра. Кто в Риге не знает Вецапиней? Их знают все. Профессор всегда тут как тут, если надо что-нибудь вырезать или зашить какому-нибудь бедняге. Он опора и основа семьи, он корень, придавший ей крепость и силу. Петера Вецапиня мы представляем себе днем и ночью склонившимся над своими чертежами и изобретениями. И если он стебель, придающий семейству аромат, то Виктор — Виктор должен подарить ему блеск, его имя должно прозвучать далеко за пределами пашей страны. Итак, за семейство Вецапиней, за их доброе имя и славу!

Делвер выпил рюмку одним глотком, немного театрально поклонился профессору и Петеру, сел и накинулся на селедку.

— Так вы изобретатель? — тихо спросила Айна, поглядев на соседа. Она заметила, что у него изящные руки. Такие руки, такие пальцы бывают у скрипачей и пианистов.

— Я просто инженер, — нехотя пояснил Петер. — Товарищ Делвер, расписывая меня, немножко перестарался: на юбилеях это случается.

— К чему такое уничижение? — вмешался Делвер. — Мы же все знаем, что Петер Вецапинь разрабатывает новую конструкцию телевизора!

— Ее разрабатывает весь коллектив, — возразил Петер. — В этом механизме я только маленький винтик. К тому же еще ничего особенного не изобретено.

— Ты что ж, — спросил профессор, — собирался изобрести что-нибудь особенное за один день? Это беда нашей молодежи! Им нужно все сразу. Я занимаюсь хирургией уже тридцать четыре года, но пока еще не изобрел ничего особенного. Да, может быть, и не изобрету, хотя, по совести говоря, очень бы хотелось. Изобрести что-нибудь такое, что отняло бы у болезней всякую власть над человеком!..

— Да, — сказал Делвер, наполняя рюмки. — Правильно, профессор!

Все выпили молча.

— Крепкая? — спросил Петер сочувственно, заметив, что Айна после «медвежьей» борется с кашлем.

— Нет, что вы! — Переведя дух, девушка задорно посмотрела на соседа. Сосед, видимо, уже начал ее раздражать. Сиди рядом с таким — больше двух слов зараз из себя не выдавит. Она откинула прядь со лба. — Вовсе не крепкая! Надо только привыкнуть.

— А вы привыкли?

— А вы?

— Да не особенно.

— Ну и я тоже нет. — Айна опять стала серьезной.

Где-то неподалеку, должно быть в кабинете профессора, зазвонил телефон. Делвер быстро взглянул на часы — было начало десятого.

— Простите, профессор! — С деланным равнодушием он не спеша встал и направился было в комната, где надрывался телефон. — Это меня.

— Почему именно тебя? — Вецапинь удержал гостя, усадил его обратно.

— Я же договорился, что мне в это время будут звонить? — оправдывался Делвер.

Но профессор уже исчез в кабинете.

— Эх! — Делвер махнул рукой, налил рюмку и быстро вылил ее. — Видать, кончен бал.

— Из больницы? — спросила Айна.

— Не иначе.

Профессор шумно положил трубку и вернулся.

— К сожалению, у меня больше нет времени.

Он торопливо кивнул гостям и, сунув руки в карманы. направился в переднюю. Делвер выскочил вслед за ним.

— Профессор, это из больницы?

— Да.

— Сегодня у вас выходной…

— У меня выходных нет. — Вецапинь взял трость.

— Сегодня в больнице работаю я! — Делвер еще раз попытался перехватить профессора, но тщетно — его уже нельзя было удержать.

— У меня сейчас нет времени, — повторил он и подал Делверу руку. — До утра ты свободен, а в восемь — как всегда.

Хлопнула дверь, Вецапинь был таков. Делвер закурил и пошел к телефону. После второго сигнала ответила дежурная сестра.

— Кровотечение? — спросил Делвер отрывисто.

Оказалось, что оперированный больной в порядке, по привезли какого-то пострадавшего от несчастного случая, и доктор Бриснынь боится оперировать без профессора.

Делвер положил трубку и тихо выругался. Боится! Чего? Боится ответственности, овечья душа! Если боится, так не лез бы в хирурги, а возил бы каталку по коридорам!

Так или иначе, вечер загублен. Айна тоже собралась уходить — оставаться одним, без хозяина неприлично. Петер молча проводил девушку до двери и помог ей надеть пальто.

— Спасибо, — улыбнулась она и протянула руку.

В эту минуту вошел Виктор Вецапинь.

Говорят, что яблоко от яблони недалеко падает Если считать профессора яблоней, то яблоко — младший его сын Виктор — упало у самого ствола. С первого взгляда можно было сказать, что по внешности он истинный сын своего отца. Та же фигура, только, конечно, соответственно возрасту, стройнее в гибче, те же волнистые светлые волосы, только гораздо пышнее, чем у профессора, тот же острый взор, который иногда называют внимательным, даже пронзительным.

— Добрый вечер! — Виктор небрежно скинул мокрый плащ, под которым оказался светлый летний костюм. — Я вижу, у моего брата гости, верное сказать, гостья. Прошу прощенья, я не буду мешать.

Он раскланялся, собираясь направиться в свою комнату, и тут заметил Денвера.

— Доктор! — Виктор раскинул руки. — Вас посылает сама судьба. Сходимте в «Лиру», посидим…

Делвер не уклонился от объятий, похлопал Виктора по спине и плечам, потом высвободился.

— Простите, мой юный друг, сегодня я занят. Между нами говоря, и мне и вам уже достаточно, — он произнес это тихо, чтобы слышал один лишь Виктор, и снова повысил голос: — Мы с сестричкой только поздравили профессора с днем рождения. А теперь пора по домам.