Чтение онлайн

Здоровяк под моим пристальным взглядом приблизился к Берте и что-то прошептал ей на ухо. Она недовольно зыркнула на него, затем на меня и молча передала ему первую попавшуюся девицу.

Здоровяк крепко ухватил пленницу под локоть и подвел ко мне.

Я кое-как отыскал пасмурного Пахома, он околачивался примерно в середине очереди, даже вернее сказать, ближе к ее концу, чем к началу. Отчасти, а может быть, полностью так вышло по моей вине, я ведь его задержал прежде.

Протолкнуться к нему сквозь атмосферу агрессии, кипящую и готовую вылиться на любого постороннего, кто попытается втиснуться в «заповедное» пространство, было просто нереально.

Я кричал и призывно размахивал руками до тех пор, пока наконец-то не привлек внимание Пахома. Он завистливым взглядом внимательно поелозил по девице, вероятно, полагая, что она предназначена мне.

Еще дольше пришлось перекрикивать толпу и показывать знаками, что ему следует выбраться ко мне. Естественно, человеку сложно решиться выйти из очереди, потому что наверняка назад его уже не пустят. Пусть он и занимал место на общих основаниях, соблюдая все необходимые условности.

Но мои недвусмысленные сигналы с указанием пальцем то на него, то на девицу, всё-таки заинтересовали приятеля и убедили его рискнуть и выскочить из очереди. Правда, Пахом, видно, не раз пожалел об этом, судя по тому, что он, приближаясь, беспрерывно оглядывался и кривился. Наверное, мысленно клял и меня, и себя.

— Она для тебя! — радостно известил его я. — Забирай. Я ведь обещал попросить графиню. Вот и выпросил. Извини, выбирать мне не дали. Какая уж есть. Подойдет?

Лицо Пахома заиграло всеми красками радуги…

Не то чтобы пленница выглядела прямо уж отвратно, но и красавицей ее сложно было назвать. Я хотел в свою защиту пояснить приятелю, что и со стороны видно — ему вряд ли бы удалось сегодня получить желаемое, так что дареной кобыле…

Но он вдруг смешно захлопал глазами и расплылся в глупой улыбке. Похоже, сейчас он был — сама неприхотливость.

А как только он сгреб девицу в охапку и поволок к себе, мне стало понятно, что Пахом уже на седьмом небе от внезапно обрушившегося на него счастья.

Ну что ж, приятелю я помог. Настал и мой черед. Однако чем ближе я подходил к своему жилищу, тем сложнее и сложнее получалось передвигать ногами…

Да что же меня так взволновало? Почему я уже в пятый раз обошел дом, в котором жил, и так не посмел в него войти?

Опыт тесного общения с девицей, даже практически совместного проживания у меня имеется, благодаря Марфуше.

Так отчего я кружусь вокруг да около? Дошло до того, что и мои «бубенцы» перестали яростно звенеть и замерли в нерешительности.

Быть может, я боялся, что история с Марфушей повторится точь-в-точь? Но у этой-то особы женского пола, которую я и в глаза не видел, положение совсем иное. Абсолютно бесправное. Ей даже пожаловаться некому. И мне по сути это только на руку.

Мои непонятные метания порядком поднадоели и здоровяку с его «компаньонами», им, видать, не терпелось заняться своими делами. Стеречь меня они не прекратят, конечно, и ночью тоже, но по очереди, а не всем скопом.

Как правило, молчаливый здоровяк, когда я повернул на шестой круг, недовольно кашлянул, поравнялся со мной и, по привычке выразительно покачивая своими пудовыми кулачищами, напомнил:

— Там тебя ждут-не дождутся. Негоже так с гостями обходиться.

Я рассеяно кивнул и повернул к дому. Мои сопровождающие громко вздохнули с облегчением.

Она, тихая и бледная — создалось впечатление, что еще чуть-чуть и ее кожа станет абсолютно прозрачной — сидела как-то странно. Казалось, что даже не сидела, а зависала в воздухе, будто бы опустись она немного ниже, и ей в ягодицы тотчас вопьются сотни острых иголок.

Опрятно одетая и не по-деревенски — наверняка графиня позаботилась. Ликом приятная. Остальное — вроде тоже радует глаз. Светловолосая, со сбившимися кудрями. Глаза темные, почти постоянно уткнувшиеся в пол.

Что она испытывала: смятение и смущение?

Да и я сам чувствовал себя крайне скованно, будто бы это я пришел в гости к девице — нежданно, без приглашения и застал ее врасплох. И она с удовольствием выгнала бы меня, но ей мешает чувство такта, ну и прочие условности этикета.

Девица нервно перебирала пальчиками, и ясно было с первого взгляда, что она неопытна. Ей еще не доводилось вступать в тесные контакты с мужчинами.

Выходит, что это я стану ее искусителем, ее надругателем, ее… Даже не задаваясь вопросом: а желает ли этого она, хотя бы где-то в глубине души?

Стало быть, совершенно непорочна? И я вот так запросто распоряжусь ее невинностью?

С одной стороны — это несказанно приятно для мужского эго, но с другой стороны…

Однако «бубенцы» мне талдычили о своем и настойчиво ратовали за первую сторону. И как бы то ни было, какие бы «правильные» мысли не обуревали мой разум — долго противостоять зову природы я бы не сумел. Всё же решил хотя бы обставить этот момент как-то поторжественнее…

— Как тебя зовут? — спросил я с легким волнением в голосе.

— Виолетта я. Означает цветок. Фиалка, — вскочила она и скрестила руки на груди, словно восприняла мои слова, как нападение, и пыталась защититься.

Я уткнулся глазами в ее талию. Почему-то я уставился именно туда. Не повыше — на грудь, пусть и скрытую руками, не пониже — на бедра. А именно на талию, словно нашел экватор… разграничительную линию… Нейтральную…

И так продолжалось добрых пять минут…

Что меня останавливало? Всё равно ведь сорву сегодня ее «цветок». И она об этом прекрасно знала.

Полагая, что не мешало бы дать девице хоть немного привыкнуть ко мне, да и по возможности не торопить события (правда, мои «бубенцы» были категорически против), я зарядил самый примитивный, но действенный, «романтический» сценарий общения — выпросил у хозяйки запотевшую бутыль и немного закуски.

А что еще так быстро стирает границы и заставляет снять броню?

Виолетта сначала отнекивалась, но затем позволила себе пригубить. Глядя как хмельной жар наполняет ее тело, мне стало определенно комфортнее.