Та-Ро
Шрифт:
Существо уставилось в глаза воина, потом опустило взгляд. Не заметить возбуждения голого мужчины невозможно.
– Ты не лжешь, гость. Это хорошо. Я кажусь тебе привлекательной.
– А в чем, собственно смысл? Ты меня сначала изучала, потом пугала. Что дальше?
Даниллин подобрал не вовремя улизнувшее одеяло и целомудренно набросил на колени. Существо отступило, и быстро, слишком быстро подхватило свое кружевное блестящее одеяние. Темп движения был невероятным. Миг и перед Даниллином стоит прежняя хрупкая прекрасная женщина.
– Спасибо гость.
– За что?
В длинных глазах красавицы промелькнула вспышка бессильной ярости, направленной, впрочем, не на Даниллина.
– Ты мужчина. Настоящий.
– Господи. Ты из-за этого?
ОН подбородком обозначил кивок на ту часть своего тела, которая теперь пряталась под одеялом.
– В некотором роде.
– Ну, знаешь. Это не делает человека мужчиной.
– А что еще?
В ее голосе прозвенела издевка. Даниллин похлопал по постели рядом с собой.
– Вижу по тебе, что ты меня не боишься. И за свою честь постоять уж как-нибудь сумеешь. Так что садись поближе. Шепни мне на ушко.
– Что именно?
– Кто ты, кто я, что я здесь делаю, как попал, как выбраться? Что за хрень творится? А?
Теперь она улыбалась. Маленький рот походил на нежный цветок. В глазах появилась теплая искра.
– А ты сам меня не боишься?
Даниллин ответил весело.
– Трепещу просто, как невинная девушка в лапах пьяного гусара.
– Переход ненадолго стер твою память. Осталась самость, мужская сила, кураж, характер, ум. Ты мне тоже нравишься, человек. Ведь сейчас ты всего лишь человек. И я тоже нахожу такую реакцию патологической.
Она вернулась еще быстрее, чем отступила. Исчезла и появилась уже рядом, с краю постели. Медленно наклонилась к самому уху воина.
– Ты в большой опасности, гость. Тебя решено убрать.
– Этими руками?
ОН взял бледные запястья и потянул даму к себе. Нежно и настойчиво.
– Да.
– Тебе это очень нужно?
Она ухмыльнулась.
– Тогда отказывайся. Живой я гораздо интереснее. Честное слово.
Ее губы были злыми и нетерпеливыми. ЕГО опытными и нежными. Ее шерсть, такая грубая с виду, оказалась шелковой. Дама настойчиво стремилась оказаться сверху, понукать, управлять, иметь.
И какое-то время ОН не спорил, позволяя ей сбросить первое невысказанное бешенство, выложить злобу в быстром и сильном темпе скачки. Гримаса ярости обезобразила нежное личико, из под губ показались клыки. Странно. Целовал и не заметил.
– Подожди.
ОН крепко взял ее за талию, остановил, повалил на себя.
– Я не тот, кого ты ненавидишь. Я другой.
И что с НИМ такое случилось? Страха не было, сплошное желание утешить. Точно нашел в кошмарном месте маленькую девочку и собрался вывести оттуда. Руки гладили узкую спину, зарывались в мягкую шерсть на бедрах, ласкали, успокаивали. Она зажмурилась, попросила тонким голосом.
– Убей.
– Пообещай не сопротивляться.
ОН шутил. Она не поняла, кивнула. Из под стиснутых век пролились слезы. Даниллин высвободился, уложил свою странную партнершу на спину. Положил ладони на два твердых холмика.
– У тебя очень красивая грудь. Просто чудо.
– Убей.
– Позже. Об этом позже.
Потянулся, прильнул к напряженному соску, с таким удовольствием, какого и сам не ожидал. Мир вокруг сдвинулся. Застыл, заструился в ином ритме и направлении. А потом к Даниллину пришла Сила. ОН понял, что может не просто многое, почти все.
И прежде, чем вновь взять безвольное тело несчастного существа, ОН подарил. Женщина, сейчас она была самой обыкновенной женщиной, выгнулась и застонала в ЕГО руках. С каждой судорогой острого наслаждения из нее уходил чужой, внушенный ужас. Короткий крик освобождения, и вот она открыла глаза.
– Повелитель.
Даниллин уже не слышал, отпустил долго сдерживаемую часть себя на волю. Обрушился на распростертое под ним тело, с бездумной слепой страстью. Вбивая в постель, с яростным нетерпением, почти свирепо. Ему ответили, подхватывая темп, с такой счастливой готовностью, которая может быть выше любого опыта. И получилось. Четырехрукое, четырехногое существо забилось на скомканных простынях в пароксизме невероятного слитного, мощного восторга.
– Повелитель.
ОН улыбнулся, уже начиная вспоминать, и не дойдя до истинной боли. Он осознал СЕБЯ, вдохнул СИЛЫ, и легко коснулся злых шипов в ауре женщины, разделившей с ним удовольствие.
– Оставить как есть? Убрать? Говори.
– Что?
Не поняла она.
– Слепить совсем новое тело или подправить это?
– Но...
– Говори.
– Это невозможно.
– Да ты что?! Ха-ха.
Даниллин бесцеремонно провел рукой по животу случайной подруги. Под ЕГО пальцами родилось потрескивающее сияние. Оно увеличилось, потекло вниз, распространяясь вширь, обхватило бедра, колени, щиколотки. Мелькнули, показавшись из-под тающей шерсти чудовищного вида трехпалые когтистые лапы, и съежились, склеились, превращаясь в милые босые ступни.
– Неплохо получилось.
Похвалил ОН себя. Не дождавшись благодарности от онемевшей женщины. Потрепал ее по нежной бледной щеке, на которой зажегся румянец. Встал. И вспомнил до конца, абсолютно все, сразу.
Боль согнула ЕГО пополам.
ОН лежал на полу, скрючившись в позе эмбриона, обхватив колени руками. ЕГО била дрожь. Через судорожно сжимающееся, до объемов человеческого, и распахивающееся до нормального сознание проносились образы. Не успел, опоздал. Скот тупоголовый. Не успел. И в безвременье проиграл несостоявшийся бой со смертью. Как последний болван. Ведь получилось, почти получилось, весь свой потенциал вложил в рывок, вытянул за собой девочку, даже поговорил, подержал в объятиях - Ли. Малышка.
Твой дракон хотел сжечь страницу в книге судеб и написать заново.
ОН лежал нет, уже не на полу, голова на мягких женских коленях, батистовым платочком вытирают пот со лба, ласковые теплые пальцы. ЕГО укрыли одеялом, и обнимая успокаивают?
– Не надо Повелитель, не уходи в горе, не умирай. Ты можешь все. Ты можешь все, это правда.
ОН разлепил веки, опухшие от невыплаканных слез, спросил, и воздух ободрал саднящее горло.
– Кто ты, утешительница?