Та-Ро
Шрифт:
– Чудовище. Крир.
– Бывшее. А на самом деле?
– Я только чудовище. Ты не слышал о крирах? Никогда не была ребенком, девушкой. Меня придумали и воплотили. Наделили разумом, немного чувствами.
– Как тебя зовут?
– У меня нет имени.
– Дарю. Будешь Зимой.
– ...
– Зима. Не нравится?
ОН сел, шумно выдохнул последние остатки воздуха из загорающихся от боли легких. ЕМУ хотелось не уйти, это было невозможно, теперь, а умереть. При чем по-настоящему. Даже не узнаешь, что там с основой. Пережил ли ОН Первичный эту эскападу. Навряд ли. Даниллин не чувствовал вины перед первичным собой. То, что ОН узнал, то за что сражался было важнее всего. И когда чья-то невидимая рука смахнула с доски фигурку зарвавшегося дракона. ОН не пожалел себя. Ерунда. Одним, черт их всех подери Повелителем больше, одним меньше.
Но мир без Ли не стоил ни гроша...
– Повелитель!
ЕГО бесцеремонно и свирепо встряхнули, саданули кулаком под ребра, заставляя дышать. В стройном женском теле Зимы силища сохранилась прежняя.
– Повелитель!
– Ну что еще?
Зима строго и уверенно смотрела в глаза Даниллина.
– Девочка, которую ты потерял - жива.
– Что?
– Ты успел пробиться в безвременье. Натворил бед по дороге. Потребовал ее жизни у смерти. И почти победил.
– Половинная победа. Нечто новое. Я такого не понимаю.
– Это называется ничья. Пока. Будет вторая попытка. Как положено.
– Кем положено?
– Хранителями. Твою девочку убрали с поля. Понимаешь?
– То есть?
– Она далеко. В мире, который не существует. На помойке.
– Что?
– Мир - каким он мог быть без вас. Мир, которого нет. Представляешь?
Даниллин призадумался. Механически протянул руку, вынул из воздуха одежду. Натягивая штаны и рубашку, обуваясь, ОН лихорадочно размышлял. Не замечая восторга в глазах Зимы. Ходили слухи, что существующий лишь в воображении Всевышнего, придуманный для Повелителей мир - не единственный вариант событий. Даниллин читал вполне удобоваримые трактаты на эту скользкую тему, сочиненные предками. Давно, когда ИМ еще было интересно просто жить. Давно, когда ОНИ не имели и тени нынешней мощи. Когда просто рождались, учились, творили и умирали. Когда принимали истинный облик по своей прихоти, капризу, из желания наказать или припугнуть непокорных человечков. В те далекие, очень далекие времена, мир без НИХ не казался такой уж крайней глупостью. Вроде бы некоторые из НИХ умели проникать в него, забавы ради, ненадолго. Считая, правда, что путешествуют по дважды воображаемому пространству. Так? Помойка вселенной?
– Зима.
– Ты сильнее всех! Ты.
– Почему?
Не понял Даниллин, не сразу включаясь в диалог, из которого выпал, задумавшись. Раньше с НИМ такого не происходило. Совсем очеловечился. Болван.
– Никто из вас, в одиночку, здесь не способен творить. Ничего. Ни себя, ни вещей. Ты - можешь.
В голосе облагодетельствованной им женщины плескалась радость.
– Где здесь, кстати?
– На изнанке мира. Здесь все вывернуто. Ни у кого из ВАС тут нет и капли силы.
Даниллин решил не обращать внимания на неувязки и нестыковки. Нет и нет. И наплевать.
– Оставить тебя? Вынести в мир? Человеческий, я имею ввиду.
У нее задрожали губы. Поверила, мгновенно. Испугалась.
– Я чудовище. Морок. Что мне делать с людьми?
– Ты нормальна. Абсолютно. Если я перелил силы, дольше проживешь. Ненамного. Вот и вся разница. Ну, отвечай.
– Я крир. Не человек.
– О, Господи! Закрой глаза. Не вздумай подглядывать! Отшлепаю по мягкому месту, неделю сидеть не сможешь. Поняла?
Подошел к туалетному столику. Золото. Золото. Золото. Взял браслет, толстый, тяжелый. Вернулся к девушке с волосами цвета молока и алебастровой кожей. Присел рядом. Колени их соприкоснулись. Зима вздохнула тихо и нежно. Даниллин не стал отстраняться, еще обидится, бедняжка, положил браслет на ладонь, вдумчиво посмотрел на него. Точно изморось изнутри проступил ртутно-серый налет, мгновение, другое. Украшение стало серебряным.
– Держи.
Она, не открывая глаз, послушно надела блестящую безделушку.
– А теперь посмотри на свою руку!
Девушка взвизгнула, дернулась. Даниллин перехватил ладони, не позволил сорвать браслет.
– Не мечись. Успокойся. Разве тебе больно? Только честно?
Она покачала кукольно прекрасной головой, по бледному личику лились слезы.
– Нет. Нет.
Даниллин прокомментировал с легкой ехидцей в голосе.
– Какие еще доказательства тебе нужны, так называемое чудовище? Криру, серебро сожгло бы кожу до кости.
– Так не бывает. Чудовище всегда чудовище!
– Будешь есть серебряной ложкой, носить серьги. Что угодно. Ты человек.
– Не может быть.
– Пластинку заело?
Наконец, красотка опомнилась.
– Как ты это сделал? Со мной?
– ...
– Как ты это сделал?
– ...
– Как?
– Пластинку заело?
Опять повторил Даниллин скучным голосом. Зима встряхнулась, точно мокрый котенок, одновременно смешной и грациозный. Глаза сияли. Спросила уже о другом.
– Как мы выйдем отсюда?
– Возьму и выверну вышеупомянутую изнанку, лицевой стороной. И пойдешь себе. Или предпочитаешь остаться здесь?
Она склонила к плечу красивую головку, потом выпрямилась.
– Ни за что. Не хочу быть ничьей... игрушкой. Больше.
– Кто это был, ответь. Кто тебя создал? Кто велел сожрать меня? И почему ты была... полу женщиной? Не обыкновенным чудовищем? Убить так убить. Для чего так усложнять? Будить, поить чаем. Нет, чтобы просто. Когти в горло, пока я валялся в отключке и все дела.
Она сидела в прежней позе. Пай девочка. Маленькие ладони на бедрах. В выражении бледного личика короткая борьба. Отвечать или нет. Наконец, заговорила. Ласковый голосок ожившей картинки.
– Ты дал мне имя. И любовь вместо ненависти.
Зима изогнулась, положила голову на колени Даниллина. Все же нормальная человеческая женщина не смогла бы исполнить движение с такой поразительной плавностью. Да и гибкость у бывшего чудовища была невероятная. Даниллин залюбовался. Она уловила его взгляд, но не мысль. Продолжила громко и четко.
– Ты слишком сильный. Твои наставники тебя боятся. Все Повелители тебя боятся. Это коллективное решение. Хочешь знать, кто конкретно лепил и обучал меня? Он очень красивый, светловолосый. Несколько слащавый. Ты считаешь его другом, хотя у ВАС и не бывает друзей.
Зима вздохнула, заговорила тише, словно через силу.
– Почему я полу женщина? Почему не загрызть тебя сразу? Не понял? Значит, не читал черных книг, ни одной. Верно?
ОН кивнул.
– Обними меня, пожалуйста. Не как подругу, не как женщину, которую ты хочешь. Об этом я не мечтаю. Как... существо, слепленное заново. Тобой. Только что.