Чтение онлайн

– Ты совсем другая.

Между делом, они шли в "Золотое яблоко", сказала москвичка.

– В чем?

– Встрепенулась, что ли? Была вялая, полу вареная. Под грузом переживаний, короче. Вдруг. Как подменили. Дела.

Резво обернулась к Лине, схватила за руку.

– Эврика!!! Это целительное воздействие Болгарии. Здешний воздух не только разглаживает морщины, он еще и растворяет камни на душе. Оп. Ты освободилась.

Яна весело выкрикнула в ночь.

– Оп! Оп! Оп!

Отпустила ладонь Лины, помахала знакомым немцам.

– Минуточку. Я сейчас вернусь.

Отбежала к бурно радующейся паре. Лина уже имела возможность убедиться, как много людей расцветает счастливыми улыбками при виде ее приятельницы. После каждого визита в Болгарию она оставляла за собой новых знакомых, почти друзей. Которые были искренне рады встретиться, поболтать, помочь. Увидев ее - дико ликовали. Что за человек? Как у нее это получается. Не нарочно же. Вот и на этот раз все идет по сценарию. Очарованные Яной люди смеются, хлопают в ладоши, как дети. Поцелуи и восторженные объятия привлекают всеобщее внимание. Громкие восклицания по-немецки и русски. Как они хоть понимают друг друга без переводчика? Ага, с помощью самых простых английских фраз и улыбок. Тут высокий, очень крепкий уже немолодой мужчина с акцентом старательно произнес: "О, Боже мой!" Он явно хотел порадовать русскую приятельницу. Его жена хохотала. Невероятно звонко и музыкально. Про такой смех пишут в книжках. Можно было подумать, что в горле невысокой фрау прячутся золотые колокольчики.

Предоставленная себе Лина остановилась. Отвлеклась от происходящего. Шутка Яны не давала ей покоя. Задумалась, подобрала нужные слова и пробормотала.

– Что со мной?

Внутренний голос не вмешивался. Яна сжала виски.

– Как подменили? Я изменилась? Мне лучше. Я надела свои цвета. Свои!

На мгновение Лина ослепла, кожа точно покрылась толстой масляной пленкой, мутной и тяжелой. А потом... Внутри стали лопаться и исчезать перегородки, свет хлынул белым потоком, смывая и унося прочь все лишнее, мешающее, русло его расширялось и расширялось, захватывая сознание целиком. Вымывая остатки взорванных преград, возведенных неизвестно когда, толстых стен, запретов. Сальная сопротивляющаяся грязь потекла вниз, с головы: лица, затылка. Белый столб света вырвался из макушки и ударил в небо, пробился из каждой поры кожи. Окутанная ярким, как молния сиянием, Лина на мгновение растворилась в нем. Короткая вспышка. Боль и удовольствие одновременно. И новое состояние души, вернувшейся в освобожденное тело.

Обрела зрение, поняла, что стоит, смотрит на море. Услышала трели Яны, ответный смех ее друзей, громкий и добрый с золотыми нотами. С удовольствием вдохнула соленый воздух. Что произошло? Паники в рядах гуляющих туристов не заметно. Неужели вихрь, пронизывающий ее был невидимым? А Лине то показалось, что мироздание трясется. Вот так, навоображаешь непонятно чего... Подбежала раскрасневшаяся Яна.

– Анна и Хорст Дорн. Живут в небольшом городке. Такое длинное название... О! Мюнхенгладбач. Неподалеку от Дюссельдорфа. Когда я на конверте, или открытке адрес пишу, прямо мурлычу. Звучит уж очень прикольно. Откуда знаю эту пару? Мы в прошлом году познакомились. Эх, и повеселились. Замечательные люди. Вот и не верь в судьбу. Опять состыковались. Удивительно! На днях пообедаем вместе. Ты меня не слушаешь?

– Конечно, пообедаем.

– Ты странно смотришь.

Лина сделала над собой ощутимое усилие.

– Расслабилась, замечталась. Кстати, далеко до твоего клуба?

– Мы почти на месте. Видишь вон ту мигающую вывеску?

Лина кивнула старательно. Яна переключилась на мысли о своем мальчике. Игриво осведомилась у симпатичного зазывалы.

– Сколько времени?

Выслушав ответ, нетерпеливо и сладко промурлыкала.

– Полночь. Живко должен уже быть там.

Кокетливо подмигнула охраннику.

– Есть народ?

– Яблоку негде упасть.

Привычно скаламбурил хмурый здоровяк. Дамы заплатили положенную мзду и шагнули в грохочущий сумрак. Лина постаралась вникать в происходящее, продолжая невольно прислушиваться к своему не похожему ни на что состоянию.

– Красотища. Мое милое "Яблочко", обичем тэ.

Лина скорее расшифровала, чем услышала возглас Яны. В клубе по-видимому либо совсем не разговаривали, либо орали на ухо друг другу. Мигающий свет заставлял светиться белую одежду и обувь. Ногти Яны, покрытые специальным лаком, и губы (помада оказалась с сюрпризом) тоже зажглись. Точно в фильме о вампирах, подумала Лина. Ей не отнюдь не импонировала слишком громкая музыка. И едкий от сигаретного дыма воздух... Как много курили болгары и немцы! Словно могли дышать лишь никотином. Лина поежилась. Но что делать? Умудренная горьким опытом, она прихватила пластинку седалгина. Судя по всему, начинать глотать таблетки следовало заранее. С трудом переносила запах табака, иногда голова начинала нестерпимо болеть. В самом начале отдыха она пожаловалась Яне, та обозвала ее неженкой. Лина призадумалась и постановила, что абсолютное отсутствие мата, который она ненавидела, вполне компенсирует иные неудобства. Две недели без ненормативной лексики. Какое счастье!!! Подумаешь дым. Попьет седалгин, ничего с ней не случится за такой короткий срок. Было бы о чем переживать.

– Нравится?

Прокричала Яна, они поднимались по увешанной зеркалами лестнице. Лина кивнула. Большой квадратный зал с двумя барами в противоположных углах. В центре, на танцевальной площадке, относительно много света. Напротив ди-джеев, у шеста извивается полуголая блондинка в высоких сапогах. По периметру масса столиков с удобными креслами и диванчиками. Народ хлещет коктейли, курит, пялится на стриптизерку. Стройные официантки в фирменных белых футболках с символикой клуба, бегом обслуживают публику. Яна остановилась, покрутила головой в поисках своего юноши. Лина засмотрелась на танцующих. Под забойную мелодию, кажется обработка песни великого Пресли, пара немцев выдавала на гора лихие антраша. Без многих лет, посвященных спорту, явно не обошлось. Партнер выглядел опытным бальником. Его дама гимнасткой. Остальные примитивно дергались, ничего интересного, короче. А на границе темноты и света, у колонны курил широкоплечий брюнет, и тоже разглядывал рок-н-рольщиков. Его волосы поглощали вспышки разноцветных огней. Издали казались невероятно черными, каких в природе просто не бывает. Коротко стриженный, худой и крепкий одновременно, в обрезанных чуть ниже колен джинсах, в потрепанной, старой майке. Он выглядел отрешенным и чужим. Взгляд лениво скользил поверх голов танцующего народа, огонек зажженной сигареты походил по яркости на лазер. Парень ждал кого-то, или отдыхал в одиночестве. Лине до него не было никакого дела, абсолютно. Но ведь уставилась, неприлично уставилась, дура. Его точно подтолкнули, два взгляда, пересекающих зал, встретились. У Лины перехватило дыхание. К щекам мгновенно прилила кровь. Он далеко. Успокоила она себя. Далеко. Ничего страшного. Брюнет вынул сигарету изо рта, кивнул. Лина отвернулась, благословляя свою легкую близорукость. И от нее бывает польза. Хорошо, что она не видит лица этого человека. Просто замечательно.

– Дорогая моя. Я тебя обожаю.

Вот и мальчик нашелся. Обнимает Яну, целует, тянет за собой. К столику. Быстрая громкая русская речь, почти без акцента.

– Ты с подругой. Я брата привел. Ты его тоже не знаешь. Познакомьтесь. Яна. Я тебе о ней много рассказывал. Ее подруга Лина. А это Даниил.

Вблизи лицо юного брюнета оказалось некрасивым. Крупный, несколько раз сломанный нос. Не просто холодные - обжигающе ледяные глаза. А еще говорят, что карий цвет - теплый. Сие не про Даниила.

– Он не умеет говорить по-русски. Выучил пять слов и те случайно.

Объяснял Живко. Яна кивала, шутила. Ее рука тонула в кармане поклонника, голова клонилась к его плечу. От парочки шли волны сексуальной энергии. Даже воздух вокруг наэлектризовался. Вся компания устроилась на угловом диванчике. Столик, заставленный бокалами, переполненная пепельница. И резкий профиль Даниила, продолжающего невозмутимо курить. Выпирающий волевой подбородок, слегка заостренные уши, растрепанные прядки темных волос. Совсем расческу не признает, или специально художественный беспорядок наводил? На левом плече большая черная татуировка. Лина пыталась рассмотреть узор, не очень получалось при почти полном отсутствии освещения. (Яна и Живко страстно целовались в полу метре от них.) Равнодушный и величественный взгляд Даниила нашел ее лицо. Палец ткнул в бутылку вина, в бокал сока. Жест понятный без всякого перевода.

– Будешь?

Лина по инерции, другого объяснения происходящему не найти, потянулась к нему, ближе к уху. Прокричать - спасибо, нет. Хотя зачем, если парень не понимает русского?! Даниил любезно склонился навстречу, и губы девушки коснулись загорелой твердой скулы, скользнули по ней. Это не могло быть правдой! Брезгливая учительница, не выносившая запаха табака и пота, заставлявшая мужа принимать душ с мылом и чистить зубы... Едва нашла в себе силы отстраниться. Мокрая кожа Даниила, жара стояла просто чудовищная, не показалась отвратительной - наоборот! Что с ней происходит? Облизнула влажные губы, с удовольствием, с диким первобытным наслаждением. Вкус и аромат его тела будили в ней странные желания. Никогда не приходившие раньше.