Та-Ро
Шрифт:
– Ты в прошлой жизни не была каким-нибудь крестным отцом?
Яна повернулась к Ангелине, приподняла брови. Светскую улыбочку с ее лица сдул невидимый ветер. Кровожадно оскалившись, она переспросила.
– Что?
– Перестань. У меня от твоего взгляда шерсть дыбом.
– Правда?
Лина поежилась. Ей на ум пришла невнятная мыслишка. О том, что российский бизнес - тот еще зоопарк. Вернее джунгли. Выживают там не самые безобидные представители фауны.
– Не дрейфь.
Прежняя Яна - дама из высшего общества явилась перед ней. Жаргонизмы и грубости она добавляла в речь из чистого озорства. Никогда ни с чем опасным не сталкивалась. Оранжерейный цветочек да и только.
– Не дрейфь. Полный порядок. Время танцевать.
– А отдохнуть после полета и пертурбаций с отелями?
– Отдыхать будем зимними вечерами!!!
Так и вышло, что жили в "Ясене". Других бывших совков там не водилось. Сплошные немцы. Посему персонал вполне прилично шпрехал и спикал, а по-русски изъясняться могли немногие. Но и это не беда. Яна легко пересыпала речь болгарскими выражениями, а в самых затруднительных случаях переходила на язык жестов и улыбок. Бармены и не только они были ею совершенно очарованы. Доля сияния, пусть и отраженного, доставалась Лине. Не избалованная вниманием такого количества мужчин, она сначала комплексовала, потом расслабилась, смирилась с неизбежным и даже, о ужас, стала получать удовольствие!
– Вот ответь, лапочка. С чего для тебя началась Болгария?
– С аэропорта в Бургасе.
– И?
Они лежали на пляже. Яна топ-лесс. Лина, как дура, в купальнике. Провинциальное воспитание мешало ей и здесь. Даже жирные старухи не стеснялись загорать с обнаженной грудью. Ну да им проще, они из цивилизованной страны приехали.
– Продолжай.
– Работники пешком не бродят. Все на маленьких автомобильчиках. Мудро. Время экономится. А тот дед, который прикатил железки под шасси подставить, он был в белой рубашке и галстуке. С ума сойти. В его обязанности входит грязная работа!
– Твои чувства понимаю. А еще?
– Грузчики, которые махали туристам. Улыбались. Тоже такие опрятные, подтянутые. Удивительно. Нет, обалденно. Ты наших грузчиков помнишь?
Яна хмыкнула. Ободренная такой реакцией, Ангелина продолжила перечень.
– А жена Валентина?!
– Владельца "Странджи"?
– Да. Благодетеля нашего. Ей за пятьдесят! Юбка выше колена...
– Ноги у нее ничего.
– Не в этом дело! Она в мини. И никого не шокирует.
– Ну, этим сейчас и в Москве не удивишь. Ерунда. Дальше.
– Бармены в "Ясене". Ты сказала, что Георгий родной и любимый племянник владельца отеля! А племянница Валентина в "Страндже" официанткой подрабатывает. За ужином он нам ее представлял.
– Ну?
– Они не стесняются.
Яна приподнялась и посмотрела в глаза новообращенной подруги.
– Заруби на носу. Мы не в России. Здесь все иначе. А работать не стыдно. Даже уборщиком в платном туалете, грузчиком. Многие ребята учатся в институте туризма. Три языка будут знать. А все лето в отелях барменами, в кафе официантами. У болгар не принято сидеть на шее родителей. Они с юности стараются сами на себя зарабатывать. На учебу, например. Разве я тебе не рассказывала?
– О чем?
– О ком.
В голосе Яны появился лукавый оттенок.
– Несколько лет назад познакомилась с мальчиком. Официант в баре, где мы с подругами ужинали. Смазливый чертенок. Шустрый такой. Худой, зубы белоснежные, шапка черных кудрей. Конкретно меня младше. Подмигивал, подмигивал. Ну, думаю, ладно. Бог с тобой, золотая рыбка. Помахала ему ручкой, когда уходили. Был у меня в ту пору друг, близкий. Эмил. И не пришел, мерзавец, на свидание. Невеста перехватила, что ли. Не важно. Осталась я одна. Я?! Одна?!
Священное негодование в ее взгляде многое объясняло. Яна себя уважала и любила.
– Представляешь? Девчонки разбежались по кустам и дискотекам. Ну, думаю, Эмил, ты у меня еще получишь. Собралась и пошла себе. Переоделась, кстати, прическу в порядок привела. Иду. Задор боевой. И тут дорогу заступает мальчик. Красивый, стройный. За ручку меня берет. Слова всякие ласковые говорит. Я его не сразу и узнала. Тот самый официант, который весь вечер знаки безответно подавал. Присмотрелась к нему получше.
Яна продемонстрировала внимательный и благосклонный взор. Таковой мог бы воспламенить глыбу льда.
– А, думаю. Сойдет. И внезапно, он уже и не надеялся, интересуюсь, где он живет. И с кем. Мальчик мой вспыхивает и объясняет, что один. Недалеко. На маршрутке минут пятнадцать. А своих колес у него еще нет, конечно. Какие еще маршрутки? Мне море по колено. Ловлю такси и через пару мгновений мы на месте. Мальчик не верит своему счастью и жутко волнуется. Представляшь?
Лина грызла губы, чтобы не расхохотаться и не обидеть подругу. В наивного и неопытного красавчика она верить отказывалась. И зря.
– Он мне много потом рассказывал.
– Не уклоняйся от темы.
– Тебе подробности нужны? Ты же мордочку кривишь, когда слышишь слово "секс"?
Не удержавшись, Лина засмеялась. Зря боялась, Яна обижаться и не подумала.
– Как знаешь, целомудренная моя. Вошли. Мальчик на колени пал, стал эти красивые ноги целовать.
Яна нежно погладила свою лодыжку.
– Я, само собой, душевно и телесно растаяла. Обняла его. Показывай, говорю, спальню. Делом займемся. Чистота у него, порядок просто образцовый. Стал раздеваться, руки дрожат. Тут мне его жаль стало. Решила взбодрить юношу. Какой говорю ты красивый! Высший класс, просто. Какой, говорю ОН у тебя красивый. Вот так, в ладонях, как драгоценность, держу. Чмокаю. Ах, говорю, до чего замечательный. Перестаралась. Мальчик в слезы ударился. Еле успокоила, убедила, что не издеваюсь, что и правду так думаю. Не понимаю я болгарок, честное слово. Куда смотрят? Короче... Что мой мальчик вытворял всю ночь... Велела бы голым вокруг квартала бегать - не задумался бы. Все решительно для моего удовольствия. Чистое сумасшествие. Я в долгу решила не оставаться. Какое там. С трудом уговорила. Опять расплакался. И не фыркай. Он не нытик, не слюнтяй. Просто очень чувствительный. Ласкушкин. Обнимает меня, в плечико целует, рассказывает про себя. В паузах между.
Лина снова развеселилась. Уж очень красноречиво прозвучало.
– А паузы были короткие.
Тут Лина не выдержала и стала хохотать так громко, что немцы, расположившиеся вокруг них, все до единого пристально уставились на невоспитанных русских фрау.
– Что ты умираешь? А, поняла, завидуешь. Завидуешь. Ладно. Во время микроскопических антрактов... Прекрати ржать, жеребенок.
Лина вытирала слезы.
– Мой мальчик кое-что поведал. О себе, о жизни, о родителях, о младшем брате. О своих планах на будущее. Так я узнала, что за учебу, а она стоит дорого, многие мальчики и девочки предпочитают платить сами! Ты только подумай. Вкалывать все лето, без единого выходного, для того, чтобы не утруждать родителей. Просить деньги, лезть в карман к маме и папе - стыдно. Я очумела, потом прониклась. Очень. Назначила новое свидание, потом еще одно. А с любовью как происходит? Или пустота, или обвал. Явился Эмил, весь в извинениях и целувках. Это по-болгарски поцелуи. Простила. И до отъезда не имела ни одной свободной минуты просто. А Эмил человек взрослый, щедрый. Надарил мне подарков, обещал любить вечно.