Чтение онлайн

— Не беспокойся. Я хочу, чтобы ты пошел со мной. Что же касается одежды, то мы можем купить тебе костюм, а когда получишь назад свои деньги, вернешь мне долг.

— Значит, у вас есть деньги, Кон. Я не хотел бы вгонять вас в лишние расходы.

— Не волнуйся, у меня хватит денег.

По совету Кона я купил себе черный костюм, несколько рубашек, белье, галстуки и кое-что по мелочи. Никогда в жизни у меня было столько одежды. Кон посоветовал мне купить еще и новую одежду для путешествий, что я и сделал.

Выйдя из магазина Мэя, мы отправились к отелю «Кларендон», который был построен совсем недавно. Этот отель да еще «Гранд-отель», хозяином которого был Томас Уолги, представляли собой самые роскошные гостиницы в Лидвилле. Я никогда раньше не бывал в таких местах, зато Кон Джуди подошел к столу регистрации с таким видом, как будто сам был владельцем этого отеля.

О деньгах не было сказано ни слова, и, даже если кто-то и подумал, что мы одеты слишком бедно для столь роскошного заведения, вслух никто ничего не сказал. В Лидвилле уже все привыкли к тому, что человек в рабочей одежде назавтра может стать миллионером.

Когда мы поднялись наверх в свою комнату, Кон кивнул в сторону ванной.

— Иди, мойся первым, — сказал он. — А мне надо кое-кого повидать.

Я с наслаждением искупался в ванной. Потом я побрился, оделся в черный костюм и убедился, что выгляжу теперь не хуже других постояльцев этого отеля.

Вошел Кон; взглянув на меня, он одобрительно кивнул.

— Ты отлично выглядишь, Шел. Посиди пока в комнате — я мигом.

Я вовсе не собирался куда-то уходить — мне не улыбалась перспектива быть убитым в своем новом костюме. Правда, хотелось перед выходом в люди немного отутюжить его, поскольку складки на костюме говорили о том, что он лежал на полке в магазине, а не был сшит на заказ. Я думаю, никто не хотел бы появиться в ресторане в помятых брюках, но гладить мне его было негде.

Когда Кон вошел в комнату, он был уже одет и готов идти. Как выяснилось, он оставил костюм в этом отеле несколькими месяцами ранее.

Когда через полчаса мы вошли в зал ресторана «Тонтайн», то выглядели как два щеголя, привычно заглянувшие пообедать. Никому бы и в голову не пришло, что один из нас — бедный парень с техасского ранчо. Однако за поясом я спрятал револьвер.

Я был готов к любой неожиданности.

Я никогда не бывал прежде в таком шикарном ресторане, как «Тонтайн». Я сидел тихонько за столом, слушая разговор владельца отеля «Кларендон» Билла Буша и Кона Джуди, и мне пришла в голову мысль, что бандиты, которые когда-то казались мне героями, на самом деле лишь мелкая сошка.

Кон курил длинную черную кубинскую сигару и с важным видом рассуждал о железных дорогах, отелях и банках. Я смотрел на него, и мне трудно было поверить, что это тот самый человек, которого я встретил в лагере охотников на бизонов.

Больше всего меня удивило то, с каким вниманием люди слушали Кона, словно он был какой-то важной персоной. Во время ужина не менее шести человек останавливались у нашего столика, чтобы поприветствовать его и спросить, что он думает по тому или иному поводу.

Конечно, отец в свое время говорил мне, и я уже успел убедиться на собственном опыте, что по внешнему виду людей, которых ты встречаешь у костра, в банке или в салуне, трудно определить, что это на самом деле за люди. Ведь всякий, кто попадал на Дикий Запад, вынужден был подстраиваться под местные условия — говорить на языке его обитателей, одеваться и вести себя таким образом, чтобы не выглядеть чужаком.

По разговору Кона я догадался, что он был инженером и хорошо разбирался в горнорудном деле, железных дорогах и пароходах и что он сколотил на Диком Западе приличное состояние.

Кона уважали. Билл Буш и Дэвид Мэй, люди в городе далеко не последние, с большим вниманием слушали слова Кона.

— Тебе нужно заняться строительством дорог, Кон, — сказал Буш. — В Колорадо есть золото, но чтобы добраться до него, нужны дороги. Самые богатые месторождения расположены в горах, а ко многим из них ведут только тропы. Подумай об этом.

Буш отправился поговорить со своими друзьями, а Кон принялся рассказывать мне о тех людях, что подходили к нашему столику. Он показал на человека, сидевшего в другом конце зала.

— У него процветающее дело, и он собирается его расширить. — Кон стряхнул пепел с сигары. — А ведь этот человек приехал в Лидвилл нищим. Вскоре он разузнал, что предприимчивые ребята наполняют напитком своего изготовления бутылки из-под шампанского, и стал собирать эти бутылки. Говорят, что он собрал более десяти тысяч бутылок и на вырученные деньги накупил товару и стал торговать.

До некоторых мужчин, которые останавливались у нашего столика, дошли слухи, что в Кона стреляли, но он поправлял их и объяснял, что стреляли на самом деле не в него, а в меня. Конечно, в Лидвилле время от времени случались перестрелки, однако это было довольно редким явлением, и здесь презирали тех, кто стреляет из-за угла.

Когда мы остались одни, Кон сказал:

— Шел, в твоей жизни будут ситуации, когда ты не сможешь избежать поединка. Но дело все в том, что надо жить так, чтобы самому не создавать таких ситуаций.

— Вы хотите сказать, что я не должен гоняться за Рисом и его дружками?

— Нет, я хотел сказать не это. Они тебя ограбили. Эти деньги по праву принадлежат тебе, и ты должен поступить так, как считаешь нужным. Я привел тебя сюда по нескольким причинам. Во-первых, потому что ты мой друг и мне нравится твое общество. Во-вторых, потому что я хотел, чтобы несколько уважаемых в городе мужчин узнали о тебе на тот случай, если в будущем с тобой что-нибудь случится. И в-третьих, я хочу, чтобы ты понял: жизнь гораздо многообразнее и шире твоих представлений о ней.

Он помолчал, выпил кофе, а затем продолжил:

— Конечно, такие, как Рис и Хеселтайн, никуда не денутся, и некоторые подростки будут считать их кумирами. В своем маленьком кругу они пыжатся и создают много шуму. Но на самом деле они похожи на койотов, которые крутятся вокруг стада и тявкают, а куснуть боятся. Запомни, Шел. Койоты так и протявкают всю свою жизнь на одном месте, а стадо уйдет вперед, а с ним и люди, которые его перегоняют.

Он был прав, но мне было неприятно в этом сознаваться. Мне было горько от того, что я считал своими друзьями никчемных людишек. Кон был прав в одном — здесь, в Лидвилле, парней вроде Риса никто бы за людей не считал.