Чтение онлайн

Славу это задело всерьез.

— Не возникай, дед, не возникай… Еще неизвестно, кто тут обезьяна. А насчет денег, так для тебя ведь отчасти стараюсь, не обхожу, верно?

Слава похлопал ладонями по кожаной своей куртке, извлек из кармана затерявшийся полтинник и протянул Захару. По устоявшейся традиции надо было двугривенным старика одарить, да слишком уж разозлился Слава Садофьев.

— Держи, Хоттабыч! Присовокупи и опрокинь рюмочку за то, чтобы у меня колеса по сухому крутились.

Захар посмотрел в нахальные круглые Славкины глаза.

— Я б тебе присовокупил по мордасам, — пробормотал он и, пошарив в карманах, достал тридцать копеек. — На, ездун! Сдача! Я, может, и эти бы не взял, да других подводить не хочу.

Захар положил тридцать копеек на крыло машины, резким презрительным движением выхватил из Славкиных пальцев полтинник и отошел, заваливаясь на больную ногу.

Федя почесал мизинцем лысину и, подобрав в ящике магнитную отвертку, насадил винтик. Придерживая ладонью короткий лакированный конус, стал прилаживать клаксон.

— Понял, парень? А то размахался своим полтинником, точно купец, — проговорил Федя. — Нехорошо.

— Так ты что же… если я тебе вместо оговоренной трехи пятерку дам — не возьмешь? — усмехнулся Слава.

— Я? Возьму. А Захар не возьмет… Не понял?

Федя шмыгнул носом, доставать платок ему сейчас было не с руки. Впрочем, у Феди сроду носового платка не было…

— Мы народ душой мелковатый, — продолжал Федя. — А Захар — это… Ты лучше ему вовсе ничего не дай, чем так вот, по носу щелкнуть. Не понял? Есть в парке такие асы. Дядя Саша в кузовном. Или дядя Илья в малярном… Твердые расценки. Никакого обмана. На совесть. И все их знают. Старой закалки народ. Попробуй скажи перед выездом, что у тебя что-то стянули из багажника. Дядя Захар в лепешку расшибется, а достанет и тебе отдаст. Фирмачи. Ответственность понимают. Не то что мы, халтурщики…

В то, о чем говорил Федор, Слава не верил. Чудаки! Вообще, Славкина жизнь теперь делилась на два периода — до поступления в таксопарк и после. Это были совершенно разные миры, разделенные тесной комнаткой отдела кадров. В первом мире жил Слава Садофьев — хороший мальчик, прилежный сын. После переезда в город, где он учился в десятом классе (в его селе не было десятилетки), Слава каждую неделю исправно писал домой письма. И тетка, отцова сестра, женщина по натуре прижимистая, строгая, рано овдовевшая, была очень им довольна… Во втором мире места для прежнего Славы не было. И он полностью принял этот новый для себя мир, увлеченный незнакомыми до сих пор отношениями. Все благополучие Ростислава Садофьева здесь зависело от него лично, от его изворотливости, хватки, приспособленности. А главное — это ему нравилось… Был еще и третий мир, не очень продолжительный, — армия. Слава служил в погранвойсках, на таможне. Мимо него, через границу, в том и в другом направлении проезжали запыленные машины, придавленные высокими шапками багажа или так, налегке. В машинах сидели красивые веселые туристы. Они несли с собой незнакомую, сладостно заманчивую жизнь… И там, на таможне, Слава дал себе обещание выбиться в люди, там он и получил права на вождение автомобиля. После армии Слава решил не возвращаться в деревню, вернулся в город. И в институт решил не поступать, толку мало. Живым примером Славе послужил теткин сосед-таксист, дипломированный инженер-электрик…

Федя завинчивал последние гайки, когда в гараже показался Славин сменщик. В модном светлом пальто и в шляпе, шофер первого класса Сергачев Олег Мартьянович казался человеком, не имеющим никакого отношения к этому плацу, заставленному салатовыми автомобилями. Захар поначалу даже не узнал его.

И тут тишину гаража пронзили жаркие переливчатые такты папуасского гимна: Федя проверял свою работу.

Захар подпрыгнул на табурете.

— А ну кончай этот самогон! — заорал он, испуганный неожиданным звуком. Почему «самогон» — непонятно. Видимо, это было первое слово, пришедшее ему на память.

— Порядок, дед! — довольно воскликнул Слава. Он пока не видел Сергачева, любуясь новеньким импортным клаксоном.

Изумленный Сергачев приблизился к своей машине, остановился. Теперь и Слава заметил его. И растерялся. Новый сигнал Слава ставил без согласования со сменщиком, так, «по нахалке». Представлял, как поразится Сергачев, когда машина вдруг заголосит по-папуасски…

— Эх… испортил себе кино, — раздосадовано проговорил Слава. — Чего это тебя принесло ночью, не в см еду?

Сергачев, не отвечая, прижал сигнальную планку. Низкий звук прокатился по гаражу, окончательно снес с табурета старика Захара и ухнул в черный провал пандуса…

— Кому сказал, едри тя в ноздрю?! Гони свою таратайку во двор, там и представляй! — Захар стукнул кулаком по столу. — Устроили тут мне концерт, кони-лошади!

— Ладно, дед! — Слава полез за деньгами, чтобы расплатиться за работу.

Федя складывал инструмент в чемоданчик, точно доктор.

Сергачев приблизился к Славе. И без того бледное его лицо стало совсем белым от злости. Едва раздвигая тонкие губы, он произнес, словно выдохнул:

— Ты что же, мальчик… дуру лепишь?.. Кто тебе позволил? — И, не договорив, обернулся к стоящему поодаль Феде: — Восстанови картину!

— Договорились в одну сторону, — равнодушно проговорил Федя и поднял с пола снятый клаксон.

— Он заплатит. — Сергачев кивнул на Славу.

Тот подскочил к Феде, выхватил из его рук старый клаксон и швырнул на пол.

— Ты что, Олег? Хорошенькое дело! — закричал Слава. — С таким трудом добыл! — Он протянул Сергачеву раздавленную упаковочную коробку, расписанную по-английски.

Сергачев отодвинул в сторону Славу, подобрал с пола старый клаксон и протянул Феде.

— Восстанови картину!

Федя покачал на широкой ладони клаксон, словно взвесил, и двинулся к машине.

— Характер показываешь, мастер? — Слава ухватил Сергачева за рукав. — Я стараюсь, чтоб все красиво. А ты характер показываешь, принципиальность!

Сергачев отвел Славины пальцы от рукава и заговорил, сдерживая гнев, — ему это удавалось: со стороны он казался, как всегда, спокойным и насмешливым:

— Должен заметить, родной, что существует государственный стандарт звуковых сигналов для каждого вида автомобильного транспорта. И это имеет свой смысл. Например, ночью по сигналу я точно знаю, какая машина его мне подает, и соответственно выбираю режим движения…

Слава с тоской смотрел, как круглая лысая Федина голова спряталась в капоте.

— В связи с вышеизложенным фактом каждый произвольно установленный клаксон, как ты заметил, является нарушением государственного стандарта и сигнализирует о том, что человек не только нарушил закон, но и пытается чем-то выделиться из общей массы. То есть является потенциально беспокойной личностью, от которой завтра можно ждать чего угодно…