Тамбур
Шрифт:
В трубке внезапно раздались резкие гудки. Соединение прервали.
— Ненавижу такие разговоры! — Галина положила трубку и повернулась к телевизору. Холеное лицо дикторши, которая с ласковой улыбкой вещала о погоде на завтра, вызвало у нее омерзение. Она была слишком похожа на нее — те же благожелательные гримаски, тот же спокойный голос, в котором отчетливо звучало одно:
«Все будет хорошо!» Хотя завтра (уже сегодня) ничего, кроме мокрого снега, не предвиделось.
… — Алло! — рявкнула она и тут же, прокашлявшись, сменила тон на более мягкий:
— Слушаю вас!
Это был постоянный клиент — он возлюбил Галину и телефон доверия всем сердцем и, похоже, умудрился совершенно подменить свою реальную жизнь этим эфемерным субпродуктом, который к тому же предоставляли бесплатно. Мужчина выражался невероятно вязко, никогда не мог сказать, чего он хочет и чем недоволен, зато, если Галина пыталась (из последних сил) направить разговор хоть в какое-то русло, начинал жаловаться на то, что к нему невнимательны, и грозил обратиться к начальству. Каждый раз женщина давала ему телефон начальства, чтобы тот пожаловался, и с той же регулярностью он по нему не звонил. В сущности, они были почти друзьями. Галина любила его за то, что в какой-то момент можно было перестать слушать, и смотреть телевизор — даже с включенным звуком. Он любил, Галину за то, что она его слушает и никогда не грубит, как его жена.
«Вообще-то я ее отлично понимаю. Не псих, но и не подарок Но поговорить-то с ним можно! Иногда людям так мало нужно! Можно ведь и не слушать!»
Она переложила трубку к другому уху:
— Ну и что же вы решили?
— А поедем на Новый год на дачу, — отозвался тот. — Это я так решил, но жена, понимаете, она…
— Да-да… — благожелательно отозвалась Галина, аккуратно положила трубку на стол и уставилась в телевизор. Как раз начинался фильм, который она очень любила. Это была французская комедия, что уже о чем-то говорит, но для Галины этот фильм имел еще и свой особый шарм. Весь сюжет крутился вокруг телефона доверия, сотрудники которого попадали в самые нелепые и даже криминальные передряги. Фильм, как правило, показывали под Новый год, поскольку действие в нем тогда и происходило. На этом канале и в этом переводе фильм назывался «Дед Мороз — отморозок». Ей случалось видеть и варианты, которые именовались «Дед Мороз — придурок», «Сумасшедший Дед Мороз» и «Дед Мороз — ублюдок».
«Как и мои клиенты, — подумала она, с удовольствием стряхивая туфли и располагаясь перед экраном. — Как ни назови — в сущности — одно и то же».
Трубка что-то невнятно бормотала, но Галина даже не собиралась к ней прикасаться. Клиент отлично мог поговорить сам с собой. Так ему даже больше нравилось
Глава 12
Татьяна вернулась домой рано утром в четверг — точно, как и рассчитывала. Ей было даже немного жаль, что командировка в Тамбов заняла так мало времени.
Сейчас уйти с головой в работу — было бы самое лучшее. К тому же, находясь в чужом городе, живя в гостинице и общаясь с незнакомыми людьми, она все меньше думала о Диме. А если и вспоминала дикую сцену, разыгравшуюся неделю назад (всего неделю!), то видела все в ином свете. Один раз ей даже стало смешно. Ну в самом деле — есть над чем улыбнуться: двое взрослых людей в постели и девчонка на пороге. Классический фарс! Вот если бы явилась не Маша, а жена Димы — тут была бы уже драма. Хотя, тот и говорил, что они с женой равнодушны друг к другу "Может, врал? — Татьяна небрежно выбрасывала из чемодана скомканные вещи. — Впрочем, мне все равно.
Пускай отдаст деньги Срок — до конца воскресенья.
А ловко мне удалось нажать на него с распиской. Сперва разорался — никогда! Потом на попятную. И ведь всегда был такой, я это видела, нужно было понимать, с кем имею дело. О браке размечталась, дура! С кем?!"
Звонки в такую раннюю пору были для нее делом обычным. Как у многих незамужних женщин, посвятивших себя карьере, у Татьяны не было понятия о личном времени, так что звонили ей «по делу» в любое время суток. Она взяла трубку и в первую минуту не узнала голос. Потом удивилась:
— Маша? Что-то случилось?
— Кое-что, — нервно ответила девушка. — Я звонила вам и вчера, но никто не ответил.
— Я была в отъезде. Так в чем дело? — Татьяна нахмурилась и поворошила свободной рукой оставшееся тряпье в чемодане. Где-то там должен был лежать халат, но его не было. Не было и среди разбросанных на кровати вещей. «Так и есть — в купе забыла! Черт, и не в первый раз чего-то лишаюсь!» Пропажа халата в этот миг волновала ее куда больше, чем неожиданное появление Маши, но после следующих слов девушки она обо всем забыла.
— Он просит дать против меня показания?! — Татьяна опустилась на край постели.
— И еще взятку предлагает! — Ей, показалось, что девушка очень испугана. По крайней мере, голос звучал именно так — будто у человека, столкнувшегося с чем-то страшным. — Сперва подарил кольцо, но я не взяла. Потом обещал тысячу долларов, если я пойду к вам и скажу все, как он просил. Что заходили к вам два раза, первый — с ним, второй — уже без него.
Ив первый раз трупа на кухне не было, а во второй раз — был.
— Пойдешь ко мне? — Татьяна не впала в панику.
— Уж в чем, в чем, а в собственной невиновности она была уверена. — Не к следователю, а ко мне?
Именно! И я не понимаю, зачем ему это нужно, пи он не убийца!
Женщина фыркнула — трубка едва не вывалилась на пол:
— Он-то?! А зачем ему было убивать этого преподавателя?
— Тогда зачем врать?! Зачем обещать мне такие деньги за пару слов?
"Самое интересное, — подумала Татьяна, — слова эти предназначаются только для меня. И глупо все как — подкупает девчонку, чтобы та соврала про труп!
Да она и Боровина-то никогда в жизни не видала! Описать не сможет, сразу провалится! Он хочет меня подставить каким-то образом, это очевидно".
Теперь она стыдилась, до яростного шума в ушах стыдилась, что когда-то могла доверить этому человеку свою любовь, надежды и деньги. «И даже деньги! — цинично отозвалась у нее внутри „деловая“ часть ее натуры. — Потому что любовь и надежда отрастают заново, как хвост у ящерицы, а вот насчет денег…»
— Мне думается, — медленно проговорила она, собираясь с мыслями, — что особо волноваться не стоит.