Чтение онлайн

Благодаря кредитам, полученным от президента, мы выстроили себе отличный танатодром. Это было небольшое современное здание, расположенное в спокойном квартале. Мы очень тщательно выбирали площадку для нашего танатодрома и остановились на улице Боцарис, самом высоком месте квартала Бют-Шомон.

Рауль решил, что будет забавно изучать смерть там, где когда-то стояли виселицы Монфокона. Зловещее воспоминание. Здесь в Средние века именем короля казнили и разбойников, и ни в чем не повинных людей.

Через два месяца строительство было окончено.

Наше семиэтажное здание выходило фасадом на парк Бют-Шомон. Четыре этажа были заняты небольшими квартирами, по три на каждом, а наверху мы убрали стены и оборудовали лабораторию площадью 220 квадратных метров (на пятом этаже) и такой же огромный стартовый зал (на шестом). На седьмом этаже был пентхаус. Зимой на него опускался полупрозрачный стеклянный купол, а летом он превращался в открытую террасу.

Амандина заказала огромное количество горшков с зеленью и цветами и оформила холл по своему вкусу, в колониальном стиле. Картину дополнял белый рояль «Steinway» и бар из черного дерева. Это было шикарно!

Скромная табличка у входа сообщала: «Парижский танатодром», и буквами поменьше: «Посторонним вход воспрещен». Рауль предложил добавить еще «Опасно, запуск танатонавтов», как на щитах «Опасно, взлетная полоса», которые устанавливают рядом с аэродромами. Эта идея нас очень развеселила.

Президент Люсиндер торжественно открыл танатодром, разбив о входную дверь бутылку шампанского. На этот раз настоящего шампанского, а не просто игристого вина. Теперь мы могли себе это позволить.

О нас писали в прессе, поэтому банкет по поводу открытия танатодрома пришлось устроить в пентхаусе. В небольшой поздравительной речи глава государства отметил наши успехи и пожелал нам не сложить головы при завоевании Континента Мертвых. Возвышаясь на эстраде, окруженной пышными растениями, он с грустью перечислил колонии — Канада, Вест-Индия, Западная Африка, — которые Франция потеряла лишь потому, что не смогла сохранить за собой первенство.

— На этот раз мы никому не уступим первенство, — решительно заключил он.

Под фотовспышки репортеров президент наградил нас знаками отличия, которые придумал специально в нашу честь. Это был орден «Почетного легиона танатонавтов». На нем был изображен человек с крыльями ангела, мчащийся сквозь огненный круг.

Что, если в эту самую минуту, когда мы купались в жарких лучах славы и успеха, смерть уже задумчиво смотрела на нас со своего престола, как стая пираний, наблюдающая за детьми, которые из корявых досок сооружают мостки, чтобы прыгать в мутную реку?

Я выкинул эти мысли из головы и вернулся в толпу гостей. Здесь был и журналист RTV1, который приставал к Амандине с вопросами, хотя та, похоже, была нерасположена на них отвечать. Молчаливая Амандина. Стоит только посмотреть на нее, и все станет ясно. Но журналист забыл, что значит смотреть. Он задавал вопросы и не слушал ответов, он снимал, не видя, что снимает. Вынужденный пользоваться искусственными органами чувств — микрофоном и камерой, — он потерял свои природные способности. Они просто атрофировались.

Амандина была потрясающе красива. На ней было умопомрачительное платье из черной парчи, но я избегал смотреть в ее светло-голубые глаза, затягивавшие как два бездонных омута.

Моя мать воспользовалась тем, что журналист на секунду замешкался, и засыпала его ответами на вопросы, которые тот и не думал задавать. «Да, мы собираемся открыть танатомагазин», «Да, в магазине вам предложат футболки и разные сувениры, связанные с танатонавтикой», «Нет, до лета скидок не предвидится».

Президент продолжал говорить, приходя в восторг от собственных идей.

— Этот орден, — вещал Люсиндер, потрясая наградой, — создан для того, чтобы вознаградить тех, кто внесет вклад в развитие танатонавтики. Мы будем вручать его и нашим зарубежным коллегам, которые смогут приезжать сюда, чтобы сотрудничать с нами. Удачи всем!

Ох уж этот Люсиндер. Готов на все, лишь бы попасть в учебники истории. Ему мало быть президентом, разрешившим эксперименты со смертью. Чтобы наша эпоха уж наверняка запомнилась под его именем, ему приспичило изобрести «Орден Люсиндера» и завести собственный танатодром, который наверняка однажды получит его имя — как аэропорты имени Кеннеди или Шарля де Голля.

А вот его идея переманивать к нам успешных танатонавтов из-за рубежа гарантирует, что мы никогда не будем плестись в хвосте за иностранцами. Отличный ход.

И я предложил тост в честь президента.

На следующий день после официального открытия мы со своими пожитками переехали в наш дворец смерти.

Президент каждого обеспечил отдельной квартирой, а в лабораторию вело несколько входов, чтобы мы могли работать по ночам. Мы хорошо помнили, как нам досаждали окружающие, пока наша работа не получила признания, и с радостью переехали в новый дом.

Я выбрал себе жилье на четвертом этаже.

В лаборатории я нашел Рауля, сгоравшего от желания как следует врезать президенту Люсиндеру.