Чтение онлайн

После баньки не грех и по сто грамм фронтовых пропустить. Многие солдаты, особенно из деревенских, вздыхали:

— Хороша банька! Парной только да веничка не хватает.

Сколько потом Павел ни бывал в польских или немецких банях, парной он не видел ни разу. Русские посещали парную для души, а рациональные немцы — только помыться, грязь смыть.

Вечером экипаж Павла заступил в караул. Павел, как сержант — начальником караула, экипаж — часовыми.

Батарея стояла компактно — комбат не разбрасывал самоходки при постановке на ночёвку в чужих землях. Это у нас, в России да в Белоруссии иногда пренебрегали безопасностью: население-то своё, встречало освободителей с радостью. А в Польше ситуация была иной, и потому караульную службу несли исправно.

Батарея после бани отдыхала, и около десяти часов вечера Павел пошёл проверять посты: не дай бог кто уснёт на посту да ЧП случится. Было такое у танкистов три дня назад. Уснул караульный или отвлекли чем, только зарезали его и оружие забрали. Не иначе как местные.

Выйдя на улицу из дома, где они встали на постой, Павел увидел колонну идущих солдат. Их было много — не меньше роты, они курили и разговаривали. Павел вслушался и не поверил своим ушам: речь звучала немецкая. Павел так и замер на месте. Приглядевшись, он увидел при свете луны немецкие автоматы на груди, а один из солдат нёс на плече МГ-34.

Один из пехотинцев, заметив Павла, спросил:

— Камрад, как село называется?

Павел, не растерявшись, тут же ответил ему на немецком:

— О! Эти труднопроизносимые польские названия! — выразил своё отношение к названию села солдат.

Остальные солдаты засмеялись, а у Павла по спине побежали мурашки. Экипажи спят, и, случись стрельба — многие погибнут, не успев сделать и одного выстрела.

Колонна прошла, а Павел, рванув к комбату, постучал в окно дома, где тот квартировал:

— Товарищ комбат! Это я, Сазонов!

— Что случилось? — капитан открыл окно.

— Немцы! Целая колонна пехотная через село только что прошла!

Капитан спросонья сначала ничего не мог понять:

— Куда?

— Откуда мне знать? Наверное, к своим.

— Ну-ка, дыхни!

— Да я трезвый как стёклышко!

— Сколько их?

— Не меньше роты!

— Вот вечно ты, Сазонов, приключения найдёшь! То самоходку чуть не утопил, то немцев увидел, — капитан зевнул. Он явно раздумывал, что делать. Немецкая пехотная рота — подразделение сильное. Бросить на них самоходки? Так пулемётов нет. Догонять пешими? Потери личного состава могут быть катастрофическими.

— Прошли немцы — ну и чёрт с ними. Ты лучше караул проверь.

— Слушаюсь.

Его дело, как караульного начальника, доложить. А решать командиру. Только откуда здесь, в нашем тылу, за семь километров от передовой немцам взяться?

Павел осознал, как близок он был к смерти. Схватись он за наган, сделай выстрел да подними тревогу — и первая пуля досталась бы ему. А по Уставу караульной службы он должен был действовать именно так.

Всю ночь он проходил, беспокоя часовых, пока Анатолий из его экипажа не взмолился:

— Товарищ сержант, да не сплю я! Чего меня через каждые полчаса проверять?

Про колонну Павел никому рассказывать не стал — как, впрочем, и комбат.

Через день их бросили на поддержку танкистов их же полка. Как и положено, первыми в атаку должны были идти танки, во второй линии — самоходки. Боевые машины заняли порядки, по рации прозвучала команда «Вперёд».

Первыми двинулись несколько тяжёлых «КВ», за ними — средние Т-34. Танки изредка постреливали, но пока не встречали видимого сопротивления.

Настал черёд самоходок — они шли развёрнутым строем в полукилометре от танков.

Вдруг одна из тридцатьчетвёрок загорелась.

Павел крутил головой в командирской башенке, пытаясь определить, откуда произведён выстрел. Это могла быть хорошо замаскированная противотанковая пушка или танк в засаде. По любому огонь с флангов губителен — ведь боковая броня тоньше лобовой.

Наши танки пока шли вперёд. Ещё выстрел — и подбит второй танк.

На этот раз Павел успел заметить, что стреляли из-за дома справа. Стрелявшего выдало пыльное облако после выстрела. На немецких танках стояли дульные тормоза, гасившие часть отдачи мощной пушки. Но она же и демаскировала стрелявший танк. Часть пороховых газов била назад и в землю, поднимая пыль. По этой причине руководство нашей армии долго противилось установке дульных тормозов на пушки наших «КВ» и Т-34.

Кроме того, была ещё причина. Танки, имевшие дульные тормоза на пушках, не могли возить на броне танковый десант. После выстрела из орудия у бойцов десанта лопались барабанные перепонки, текла кровь из носа и ушей, терялся слух.

Конечно, немцы шли на вынужденный компромисс. Дульный тормоз позволил облегчить и уменьшить откатники, сократить длину отката, что для тесной танковой башни благо. В целом орудие облегчалось, не такой массивной была маска пушки. У нас дульные тормоза появились на танках ИС-2, в дальнейшем — на многих других.

Павел приказал Игорю развернуть самоходку вправо и выстрелить по дому осколочно-фугасным снарядом. И сразу же распорядился зарядить бронебойным.

Когда дом после выстрела развалился, и осела пыль, стал виден силуэт «Пантеры».

Павел довернул маховики прицела и выстрелил по башне. Тут же, не дожидаясь результата, выстрелил ещё раз. Что за чёрт? «Пантера» не горела, но и не огрызалась огнём.

— Вперёд! — приказал Павел.

Самоходка подъехала поближе к развалинам дома и укрывавшемуся за ними танку. Павел откинул люк и высунулся.

Оба попадания в башню были точными, имелись сквозные пробития — всё-таки 85-миллиметровая пушка мощнее прежней, 76-миллиметровой, стоявшей раньше на Т-34.

Павел уже взялся за ручку люка, собираясь его закрыть, как со стороны «Пантеры» раздался пистолетный выстрел. Пуля ударилась о броню люка и с визгом срикошетировала.

— Ах ты, собака! — обозлился Павел. — Заряжай бронебойным!

Попадания в башню повредили «Пантеру», но к возгоранию не привели, и экипаж или часть его остались живы.